Род кивнул:
— Значит, они надежно спрятались. И что потом?
— Потом я стал прислушиваться еще более старательно, и этот «пустой» разум начал помышлять о других вещах, но только не о предательстве. Тогда я опустился ниже, к верхушкам деревьев, а уж оттуда — вниз, чтобы не так сильно напугать их.
Туан едва заметно улыбнулся:
— Думаю, это немного убавило их испуг, но не до конца. И что же сказали они, когда узрели тебя?
— О… Первый увидевший меня зверочеловек вскрикнул и поднял дубинку, и я приготовился исчезнуть, но поднял руки, и он не стал бить меня, а только указал кивком влево. Я пошел туда, а он пошел за мной, и я чувствовал, что он мне не верит. Вот так я пришел к господину Йорику.
— Где он был? — прищурившись, спросил Род.
Тоби удивленно взглянул на него.
— Он сидел у костра, костер почти не дымил. С ним сидело еще несколько зверолюдей, а потом он поднял голову и увидел меня. Потом он встал, улыбнулся и подошел ко мне, приветственно подняв руку.
Туан понял, почему Род задал Тоби такой вопрос.
— Ясно. Он сидел среди своих людей как равный.
— Верно,— кивнул Тоби,— У костра, правда, было много женщин — почти столько же, сколько мужчин. Вот они относились к нему с величайшим почтением.
— Сколько их всего там было? — требовательно вопросил Туан.
— Не менее десятка мужчин. Он заверил меня в том, что остальные — в дозоре и еще целый отряд затаился в лесу неподалеку от деревни, дабы помогать тем, кто хочет бежать. Господин Йорик сказал, что людей у него не меньше двух десятков.
— А сколько там женщин и детей? — с неподдельным интересом спросила Катарина.
— Женщин, наверное, десяток, и у каждой — по двое, а то и по трое ребятишек.
— Небольшое родовое семейство,— улыбнулся Род.— Если мы не уничтожим Мугхорка, у Йорика через некоторое время будет собственная деревня.
— Ну да, а потом эти деревни начнут воевать друг с другом,— иронично улыбнулся Туан.— Так, быть может, нам проще оставить наших воинов дома — пусть зверолюди убивают друг дружку сами, без нашей помощи.
— Ты не можешь так думать! — возмутилась Катарина.
— И не думаю,— вздохнул Туан.— Ибо теперь Йорик и его люди — наши союзники. Если на них нападет Мугхорк, то, конечно же, победит, ибо на его стороне — тысячи. Нет, мы должны ударить по врагу, покуда у нас есть помощники. А что сказал тебе Йорик о тех слухах, которые мы желали распустить?
— Он сказал, что за эти несколько недель слухи необычайно распространились,— улыбнулся Тоби,— «Урожай созрел,— так сказал господин Йорик,— Осталось только сжать, обмолотить и сложить по амбарам».
— Стало быть, зерна упали в плодородную почву,— прогрохотал Бром.
Тоби кивнул:
— Еще так сказал Йорик: «Не прошло и двух месяцев, а в деревне уже сотни вдов. А за что пролита кровь их мужей? Да ни за что, кроме страха и жажды мести». О да, милорд, эти люди готовы поверить в то, что мстить должны только Кобольду и жрецу его, Мугхорку.
— А как там с Верхней пещерой? — проворчал Бром.— Есть какие-то знаки, что те, кого мы ищем, окопались там?
— Да,— кивнул Тоби.— Те, что пришли к Йорику недавно, согласны с теми, кто бежал из деревни два месяца назад: в Верхней пещере теперь обитает Кобольд и его жрецы.
— А Орел? Что слышно о нем? — нахмурившись, спросил Туан.
— Он живет неподалеку, но не с ними,— ответил Тоби и тоже сдвинул брови,— Порой Йорик уходит, чтобы поговорить с ним, но он не живет с людьми Йорика.
— Боится? — намекнул Род.
— Не людей Йорика. Он, похоже, думает, что люди Мугхорка могут искать его, и не желает, чтобы верные ему зверолюди попались в ту же ловушку.
— Похоже, не одни неандертальцы страдают паранойей,— заметил Род, выразительно подмигнув Туану,— Что ж, ваше величество, похоже, наши партизаны в отличной форме и определенно готовы выступить на нашей стороне.
— Я бы так рассудил,— кивнул Туан, не спуская глаз с Тоби,— Ты уверен в том, что ни в поведении его, ни в мыслях не было и следа измены?
Юный колдун решительно покачал головой:
— Нет, сир. Я проверял. В глубинах сердца его что-то, быть может, и таится, но мне не было дано этого ощутить.
— Даже если это так,— хмуро проговорил Туан,— покуда тайное не стало явным, нам негоже отвергать их помощь.