Посадочный трап чуть дрогнул и остановился, и отец Эл вышел в центральный терминал Луны вместе с сотней других пассажиров. Через некоторое время ему удалось протиснуться к информационному табло, где он поинтересовался отбывающими рейсами. Наконец в длинном перечне он отыскал тот рейс, который его интересовал: Проксима Центавра, выход на посадку 13, вылет 15.21. Отец Эл посмотрел на часы: 15.22. Он в ужасе обернулся к стойке, где шла регистрация на этот рейс, и увидел, как мигнули цифры на табло и сменились словом «Отправлен». Затем померк и номер выхода на посадку.
Отец Эл в отчаянии ждал, когда загорится время отправления следующего корабля в этом направлении.
Наконец он дождался счастливого мгновения. 3.35 по Гринвичу. Отец Эл отвернулся от табло, обуреваемый целым спектром эмоций. Выделив среди них гнев, он остановился, сосредоточился, заставил все мышцы расслабиться, позволил вихрю эмоций наполнить его, ощутил их на вкус, даже, пожалуй, посмаковал, а потом отпустил на волю. Финагль снова показал себя во всей своей красе. Ну, не он сам, так его последователь Гандерсен. «Наименее желательная вероятность всегда проявится тогда, когда ее последствия окажутся наиболее плачевными». Так что, если отец Эл оказался на центральном терминале Луны в 15.20, само собой разумеется, лайнер на Проксиму Центавра должен был отбывать непременно в 15.21, и никак иначе!
Он вздохнул и отправился на поиски свободного кресла. И с самим Финаглем, и с кем-либо из его последователей бороться было совершенно бесполезно, тем более что все они являлись всего-навсего персонификациями самых универсальных черт характера людей во всей их противоречивости и на самом деле никогда не существовали. Бороться с ними — это было бы равносильно тому, как если бы вы взялись бороться с самой превратностью судьбы. Превратность судьбы можно было только констатировать и постараться ее избежать.
Посему отец Эл отыскал свободное кресло, уселся, вытащил требник и приготовился читать богослужебные молитвы.
— Любезный господин, вы заняли мое место!
Отец Эл оторвал взгляд от требника и увидел перед собой приземистого здоровяка в неладно скроенном деловом костюме. Его коренастую фигуру венчала круглая голова, утыканная жесткими жутко растрепанными волосами. Физиономию украшали кустистые брови, а вообще вид у незнакомца был самый что ни на есть разгневанный.
— Я прошу прощения,— отозвался отец Эл.— Но кресло было свободно.
— Ну да, только потому, что я отошел выпить чашечку кофе, вот и все! Неужели вам не бросилось в глаза, что только это единственное кресло и свободно? Так что же мне теперь — лишаться своего места только из-за того, что за кофе была длиннющая очередь?
— Чаще всего так и происходит,— сказал отец Эл, убрал требник в чемодан и встал.— Такие маленькие неприятности вполне естественны в зале ожидания. Но спорить совершенно не о чем. Всего вам доброго, господин.
Отец Эл поднял с пола чемодан и развернулся, чтобы уйти.
— Нет, погодите! — Незнакомец схватил священника за руку.— Примите мои извинения, уважаемый священнослужитель. Вы, конечно, правы. Просто выдался напряженный денек, издержки путешествия, понимаете? Прошу вас, садитесь.
— О? А я уж и не мечтал…— Отец Эл, обернувшись, улыбнулся незнакомцу.— Но если вы действительно так утомлены, то вам это кресло более нужно, чем мне. Прошу вас, садитесь.
— Нет, нет! Понимаете, я же все-таки уважаю священнослужителей, как-никак. Ну, садитесь, садитесь!
— Нет-нет, благодарю вас, никак не могу принять вашу любезность. Это очень мило с вашей стороны, но потом я весь день буду чувствовать себя виноватым, и…
— Священнослужитель, говорю же вам, садитесь! — прорычал странный незнакомец и крепче сжал руку отца Эла. Он, правда, тут же совладал с собой и, отпустив священника, застенчиво улыбнулся.— Нет, ну как вам это понравится, а? Опять я распоясался! Послушайте, священнослужитель, а что вы скажете на такое предложение: почему бы нам с вами не плюнуть на это идиотское кресло да не пойти и не поискать чашечку кофе, под которой еще бы и столик стоял, а чтобы возле столика еще и кресло — нет, лучше два кресла, а? Я угощаю.
— Отлично.— Отец Эл улыбнулся. В сердце его проснулось доброе чувство к этому увальню.— У меня есть немного свободного времени…
Кофе оказался настоящим — не синтетическим. Отец Эл гадал: зачем этому человеку понадобилось торчать в общем зале ожидания, если у него такая кредитная карточка!
— Йорик Таль,— представился мужчина и протянул священнику руку.
— Элоизиус Ювелл,— представился, в свою очередь, священник и пожал руку новому знакомому.— Вы, наверное, путешествуете по делам коммерции?