Словом, Род сильно сконфузился, хотя и не очень удивился, когда на его пути возникла одна из служанок с кубком вина.
— Смочите свое пересохшее горло, господин менестрель,— смущенно проворковала она и с сияющими глазами протянула Роду кубок.
Род искоса глянул на нее и неохотно взял кубок. Не отказываться же, в конце концов,— это было бы неучтиво.
— И…— промурлыкала девушка, пока Род пил,— я могла бы согреть ваше ложе, если пожелаете.
Род захлебнулся вином, закашлялся, опустил кубок и сердито уставился на служанку. Затем окинул ее взглядом с головы до ног. Широкобедрая, полногрудая, пухлые губы… Чем-то очень похожа на Гвендилон…
Заподозрив неладное, Род внимательнее пригляделся к девушке. Но нет, у этой глаза были миндалевидные и нос длинный и прямой, а не вздернутый. К тому же волосы у нее были никак не рыжие, а черные как смоль.
Род сухо усмехнулся, допил вино и вернул девушке кубок:
— Премного благодарен, милочка.
«А ведь это о чем-то говорит,— подумал Род.— Она явилась ко мне, а не к Большому Тому». На взгляд Рода, Том как мужчина должен был действовать на женский пол более притягательно, но Род был повыше рангом. «Такая же стерва, как все они,— думал Род.— Им плевать с высокой колокольни, что ты за человек, лишь бы был благородных кровей».
— Премного благодарен,— повторил он.— Однако я устал с дороги и желал бы отдохнуть.— «Вот ведь как красиво заливаю,— подумал он.— Давай двигай дальше, пусть она разочаруется в моих мужских достоинствах, лишь бы оставила меня в покое».
Служанка опустила глаза, закусила губу.
— Как пожелаете, добрый господин,— негромко пробормотала она, отвернулась и пошла прочь. Род проводил ее взглядом.
Вот и все. Так просто и легко отказался. Немного по-хамски, правда, но… не почудилось ли ему, будто во взгляде девушки было нечто вроде победной радости?
Род пошел по коридору дальше, гадая, не угодил ли, часом, на страницы книги Макиавелли.
Дверь в комнату, как и предполагал Род, была заперта. За дверью послышался приглушенный женский вскрик и басовитый хохот Тома. Все ясно.
Род философски пожал плечами, забросил арфу за плечо, повернулся и отправился к длинной витой лестнице. Он чувствовал, что скучать ему не придется. Замок, судя по всему, действительно был выстроен параноиком, и потому наверняка тут в изобилии имелись всевозможные потайные ходы.
Род, насвистывая, шагал по главному коридору. Гранитные стены были выкрашены охрой, кое-где в нишах стояли в полный рост рыцарские латы, висели красочные гобелены. Некоторые из них были просто огромны — от пола до потолка. Род старательно запоминал эти гобелены, поскольку именно за ними могли прятаться потайные двери.
От главного коридора под прямыми углами расходились в стороны двенадцать боковых. Дойдя до седьмого по счету, Род заметил, что к звуку его шагов примешивается эхо, и при этом эхо прелюбопытное: на каждый шаг Рода приходилось по два отзвука. Род остановился — якобы для того, чтобы получше рассмотреть гобелен. Эхо издало два отзвука и умолкло. Скосив глаза, Род заметил сгорбленную фигурку в расшитом золотом камзоле. Похоже, это был Дюрер, но судить наверняка было трудно.
Род развернулся и зашагал дальше по коридору, мурлыча песенку «Я и моя тень». Эхо шагов вновь зазвучало.
Род начал злиться. Он, в принципе, был не против компании, вот только готов был побиться о заклад, что в сопровождении Дюрера он никаких тайн и загадок этого замка не выведает. Следовательно, ему нужно было каким-то образом избавиться от этого навязчивого спутника. Задачка не из легких, если учесть, что Дюрер небось знает все ходы и выходы как свои пять пальцев, а Род здесь впервые.
Но вот девятый по счету боковой коридор показался Роду вполне подходящим для того, чтобы отделаться от «хвоста». А показался он ему подходящим потому, что не был освещен. Это представилось Роду довольно странным: во всех остальных коридорах на стенах через каждые несколько шагов висело по факелу. А тут стояла такая темень, как в Карлсбадском замке до того, как туда нагрянули полчища туристов. Кроме того, на полу лежал толстенный слой пыли, по которому, судя по всему, давным-давно не ступала нога человека. С потолка свисали полотнища паутины, по стенам сочилась вода, питающая сочные подушки мха.
Но главное — темнота. Ясное дело: Род мог оставить в пыли заметный след, но темнота давала ему шанс ускользнуть в какую-нибудь комнатушку или боковой проход. При этом Дюреру вряд ли удалось бы легко соврать, заявив, что он, дескать, случайно проходил мимо.