Колеблющееся пламя факела осветило внушительную фигуру крестьянина-слуги, по пояс укрытого плащом. Согнутой в локте медвежьей ручищей он обнимал пухлую блондинку, укрытую (или раскрытую) до такой же степени. Голова женщины лежала на плече Тома, длинные волосы разметались по его груди.
Род глубокомысленно сдвинул брови, осторожно приблизился и получше рассмотрел женщину. Лицо узкое, нос курносый, рог маленький, на губах, даже во сне, счастливая улыбка.
Это определенно была не та брюнетка, что приставала к Роду в коридоре. Род удивленно хмыкнул. Стало быть, девица не стала клеиться к слуге после того, как ей отказал хозяин.
Правда, Том к тому времени уже был не один, но, зная его, Род не сомневался: этот бы и от второй подружки не отказался.
Род вышел в коридор, вставил факел в скобу, вернулся в каморку, восхищенно покачал головой, глядя на Большого Тома, и, не имея сил даже снять камзол, повалился на кипу сена, брошенного на пол. Запах сена пробудил приятные воспоминания. Род зевнул, положил руку под голову и задремал.
— Смертный Гэллоугласс!
Окрик гулко прозвучал в тесной каморке. Род рывком сел, подружка Тома вскрикнула, а сам Том выругался.
Перед ними в воздухе висел призрак, холодно светясь в темноте.
Род вскочил на ноги, искоса взглянул на Тома и женщину. Та в страхе прижималась к широченной груди Тома. На физиономии слуги запечатлелось выражение страха пополам с мрачной решимостью.
Род перевел взгляд на привидение, обряженное в полный комплект рыцарских доспехов. Лицо — если тут можно было говорить о лице — у призрака было невероятно длинное и худое. На боку у него висела шпага, а не меч. Короче говоря, это был не Горацио Логир.
Род мысленно напомнил себе о том, что он — хозяин положения. Правда, забыть об этом было очень легко. Он как можно более сурово взглянул в пустые глазницы призрака.
— В каком стойле тебя воспитывали,— гневно прорычал Род,— что ты так бесцеремонно врываешься в покои к джентльмену?
Глазницы призрака расширились, нижняя челюсть практически провалилась в глубь ямины рта. Он в ужасе смотрел на Рода.
А Род решил не упускать достигнутого преимущества.
— Отвечай, и отвечай учтиво, а не то я спляшу на твоих костях!
Призрак сжался от страха. Род попал в самое больное место. Видимо, существовала некая эктоплазматическая связь между призраком и его бренными останками. Род взял это на заметку и решил, что нужно будет выяснить местонахождение могил самых вредных и несговорчивых призраков.
— П-прошу п-прощения, милорд,— заикаясь, выговорил призрак.— Я не желал оскорбить вас, я только…
Род не дал ему договорить.
— Но теперь, когда ты уже прервал мой сон, можешь говорить. Что привело тебя ко мне?
— Вам велено явиться…
Род снова прервал его:
— Никто не имеет права повелевать мной.
— Прошу прощения, милорд,— Призрак низко поклонился.— Милорд Логир просит вас прийти.
Род еще на мгновение задержал на призраке суровый взор и со вздохом поднял с пола арфу.
— Да уж,— вздохнул он,— коли уж свяжешься с призраками, будь готов к тому, что позвать тебя могут в самое неподходящее время.— Он склонил голову набок.— Горацио Логир?
— Истинно так, милорд.
Девушка-служанка ахнула.
Род вздрогнул. Он и забыл о том, что они с призраком беседуют не с глазу на глаз. Теперь к полудню все в замке будут знать о том, что он — на короткой ноге с привидениями.
— Ладно,— сказал он и забросил арфу за плечо.— Веди.
Призрак снова отвесил ему поклон, повернулся к стене, вытянул руку.
— Постой! — одернул его Род.— Пусть тайные ходы останутся тайными. Отправляйся к милорду Логиру и скажи ему, что я вскорости к нему прибуду. Ты забываешь о том, что я не способен, как ты, проходить сквозь стены.
Призрак обернулся и нахмурился.
— Ступай к милорду Логиру! — строго приказал ему Род.
Призрак в испуге попятился.
— Как пожелаете, милорд,— поспешно пробормотал он и в мгновение ока исчез.
Во внезапно наступившей темноте девушка издала дрожащий, долгий вздох, а Том спокойно, лишь немного удивленно поинтересовался:
— Это как же, хозяин? Вы теперь… того… с призраками… вояжируете?
— Приходится,— буркнул Род и, распахнув дверь настежь, обернулся на пороге, гадая, где это Том подцепил такое мудреное словечко. Выразительно прищурившись, он сказал парочке на прощание: — Если хоть слово выйдет за пределы этой каморки, я вам обещаю массу пренеприятных гостей посреди ночи.