— Быть может, быть может,— рассеянно проговорил Род, наблюдая за тем, как под перегонным кубом загорается спиртовка.— На самом деле стучаться было совершенно бесполезно. Гален, судя по всему, настолько глубоко погружен в свои изыскания, что…
— Господин мой,— опасливо сжала его руку Гвен,— мне не нравится, как булькает это зелье.
— Бояться не стоит, уверен,— заверил жену Род, не без тревоги поглядывая на заплясавшие над столом пробирки, в процессе исполнения танца переливавшие из одной в другую какую-то еще зеленоватую жидкость. Наконец пробирки утихомирились, но…
— И этот сосуд забулькал,— проворчала Агата.— О сын мой! Что ты творишь?
Позади снова звякнуло стекло. Все трое обернулись и увидели реторту, которая просунула свой носик в стеклянный змеевик. Под ретортой загорелась спиртовка, и из дырочки в ведерко, подвешенное над столом, закапала вода, конденсирующаяся в змеевике.
— Господин мой,— нервно проговорила Гвен,— это зелье кипит вовсю. Ты уверен в том, что Гарольд ведает, что творит?
О да, Род был совершенно уверен в том, что Гарольд ведал, что творил. На самом деле теперь он нисколько не сомневался в том, что Гарольд и умнее, и изобретательнее, чем он думал о нем раньше. А суспензия, составленная Гарольдом, была составной частью маневра, именно благодаря ей должен был ускориться ход событий.
Но не настолько же! Род бросился к перегонному кубу. Его испугали газы, выделявшиеся в опасной близости от открытого пламени спиртовки.
— Что вы тут делаете?!
Гневный баритон сотряс стены комнаты. В дверях стоял Гален — в синем балахоне, седобородый, с красным от возмущения лицом. Он с первого взгляда оценил сложившуюся ситуацию, затем поспешил к перегонному кубу, погасил спиртовку, схватил пробирку, бросил ее в чан с водой и погасил спиртовку под ретортой.
— А ты прыткий, как я погляжу,— съязвила Агата,— для своих-то преклонных лет.
Чародей обернулся, гневно глянул на нее и, дрожа, склонился к столу. Голос его тоже дрожал — от злости и возмущения.
— Злобная карга! Неужто ты так завидуешь моим трудам, что тебе потребовалось разрушить мою башню?
— У нас этого и в мыслях не было!
Гален одарил ее пылающим взглядом:
— О да, для такого у нее недостало бы знаний, хотя в злобе своей она могла бы тут все перебить, и тогда пошли бы прахом все труды, затраченные на выдувание стекла, и те опыты, что были совершены здесь! — Он, прищурившись, посмотрел на Агату,— Так я и думал: не стоило протягивать тебе руку помощи. Теперь я от тебя никогда не избавлюсь! Ты не дашь мне покоя!
Агата собралась было возразить в свойственной ей манере, но Род опередил ее:
— А-а-а… На самом деле все немного не так.
Взгляд чародея метнулся к нему.
— Ты плохо знаком с этой дряхлой красоткой, лорд Чародей, если думаешь, что она способна кого-то оставить в покое.
Агата набрала в легкие воздуха, готовясь разразиться гневной тирадой, но Род снова опередил ее:
— Понимаете, на самом деле это не она предложила наведаться к вам.
— Вот как? — фыркнул Гален.— Стало быть, это сделала твоя милейшая супруга.
— Ошибаетесь,— радостно возразил Род.— Это сделал я. А Агата не имеет никакого отношения к разбою в вашей лаборатории.
Гален немного помолчал и прищурился:
— Честно говоря, у нее бы не хватило ума для такого изощренного вандализма. Это ты задумал устроить здесь взрыв, лорд Чародей? Но зачем?
— Затем, что решил, что на стук в дверь вы не обратите никакого внимания,— объяснил Род,— Ну а если бы обратили, то только для того, чтобы сказать: «Убирайтесь вон, пока целы».
Гален медленно кивнул:
— Стало быть, ты был готов пойти на такую пакость, чтобы оторвать меня от моих изысканий? Ради чего? Ради того, чтобы я тут с вами языком молол?
— Мотив вы изложили верно,— согласился Род.— Но виновника угадали ошибочно. Ни один из нас и пальцем не трогал вашей лабораторной посуды.
Гален быстро глянул на колдуний:
— Не хочешь ли ты убедить меня в том, что всю эту тонкую работу они произвели только разумом?
— В принципе это было бы им под силу,— заметил Род.— Я видел в свое время, как моя жена заставляла танцевать зерна пшеницы.— Он любовно улыбнулся, вспомнив о том, какой восторг этот фокус вызвал у Магнуса.— А Агата призналась в том, что залечивала раны, понуждая тончайшие ткани соединяться. Однако на этот раз обе они ни при чем.
— Но уж не ты же…
— Это сделал твой сын,— проворчала Агата.
В лаборатории воцарилась непроницаемая тишина. Старик чародей смотрел в глаза Агаты, с каждым мигом бледнея все сильнее.
Но вот щеки его снова залила краска, и его прорвало:
— Да что же это за злобный обман? Какую пакость ты задумала на этот раз, бессмысленная и зловредная карга? Как ты только смеешь пытаться тронуть мое сердце такой наглой ложью? Мерзкая, порочная ведьма! Тебе нет в жизни иной радости, как только причинять другим горе! О, каким я был глупцом, когда обратил на тебя впервые свой взор, но еще глупее я был, когда стал помогать тебе! Уходи, убирайся отсюда вон! Уходите все! — Его дрожащая рука метнулась вверх и вперед, а в следующее мгновение он был готов обрушить на Агату проклятие.— Убирайся к…
— Это правда,— не выдержал Род.
Гален резко перевел взгляд на него.
Этого Роду хватило для того, чтобы сказать:
— Он — сын другого Галена и другой Агаты в другом мире, похожем на этот. Ведь вы-то знаете, что существуют иные вселенные?
Рука Галена обмякла. Забыв о том, что вознамерился прокричать проклятие, он предался волнению истинного ученого.
— Я догадывался об этом — о да, в те мгновения, когда тело мое деревенело, а дух мой открывался для озарений. Я ощущал это в далекой дали, туманно, за царством хаоса, некую искривленную субстанцию, которая… Но нет, это глупо! Не хочешь же ты внушить мне, что в одной из таких вселенных я живу вновь.
— «Вновь» — не совсем верное слово,— уклончиво проговорил Род.— Тем более что ваш двойник уже мертв. Но тот Гален, как и вы, жил, вот только, судя по всему, в юности совершил другой выбор.
Гален молчал. Взгляд его скользнул к Агате.
Она ответила ему спокойным и уверенным взглядом. Лицо ее в этот миг было словно вытесано из кремня.
— В той, другой вселенной тоже жила Агата,— негромко продолжал Род.— Они встретились, поженились, и она родила сына.
Гален не спускал глаз с Агаты. Взгляд его был ошеломленным, непонимающим.
— Сына они назвали Гарольдом,— продолжал Род,— он вырос и стал замечательным молодым чародеем. Вот только чары его привлекали не так сильно, как деяния — деяния истинного воина. Он поступил в войско и сражался в нескольких битвах. Он уцелел, но родители его умерли — быть может, всего только из-за того, что переживали за сына, служившего в пехоте…
Гален очнулся от транса.
— Не заговаривай мне зубы, господин Чародей! Как же это они умерли, когда эта Агата и я…— Он умолк. Взгляд его затуманился. В голову ему явно пришла новая идея.
— Время тут ни при чем, господин мудрец, и оно не обязано течь с одной и той же скоростью в разных вселенных. Но что более важно: в разных вселенных и события вершатся иначе — в противном случае Гарольд никогда не появился бы на свет. Но если Гален и Агата, обитающие в том мире, смогли пожениться они могли и умереть — от несчастного случая, от болезни, а быть может, и во время одной из тех битв, в которых их сыну довелось уцелеть. Не сомневаюсь, он с радостью рассказал бы вам обо всем этом, если бы вы его попросили.
Гален быстро окинул взглядом лабораторию. Казалось, он немного оттаял.
— Попробуйте,— выдохнул Род.— Гвен не слышит его мыслей, и другим колдуньям это не под силу — только Агате. Но если вы — двойник его отца, вы должны суметь…
— Нет! — воскликнул Гален,— Неужто ты призываешь меня к легковерию! Чтобы я стал выслушивать бредни тридцатилетнего юнца?
— Ему тридцать два,— уточнил Род.
— Все равно юнец! Мальчишка! Не поверю ни единому его слову!
— Но мы еще не добрались до главного,— усмехнулся Род.— Дело в том, что во время одного из сражений Гарольд был очень тяжело ранен.