— Ты дерзок до крайности! Но знай же, что король нарек тебя Великим Чародеем!
— Воистину так,— подтвердил король, подъехав к ним и придержав коня,— Радостная встреча, господин Великий Чародей, ибо несчастный остров наш Грамерай нуждается в твоем искусстве и мудрости твоей.
Род склонил голову:
— Всегда готов откликнуться на зов моей приемной родины. Но с какой стати было присваивать мне столь высокий титул? Я бы столь же быстро явился на ваш зов и без оного.
— Ибо таков твой долг, верно? — Король плотно сжал губы.— И потому я так решил. Ибо народ куда как лучше сражается, когда знает, от кого получает приказы и кто отдает их.
— Не совсем так,— заметил Род.— Для того чтобы чего-то добиться, лучше иметь безупречную репутацию. Но это справедливо, ваше величество, и мне вовсе не стоило спорить с вами.
Брови Туана взметнулись.
— Отрадно слышать. Никак не ожидал такого от тебя.
— Ну почему же,— усмехнулся Род,— Я всегда готов проявить уважение, когда человек того достоин.
— И воздержаться от проявления оного, когда почитаешь человека недостойным того? — нахмурился Туан.— Следует ли понимать тебя так, что я лишь изредка достоин твоего драгоценного уважения?
Род усмехнулся шире:
— О, я готов отказать вам в уважении лишь тогда, когда вы пытаетесь употребить власть, которой не располагаете, а такое случается нечасто — теперь, когда вы король. Ну и, само собой, я не склонен проявлять к вам уважение, когда вы выступаете за того, кто не прав.
Туан угрожающе сдвинул брови:
— Когда было такое?
— А как раз перед тем, как я заехал вам коленом в пах, ваше величество. Однако вынужден отметить, что королева более не пытается разыгрывать из себя Господа Бога.
Туан зарделся и отвел глаза.
— Ну и конечно, вы всеми силами постарались тогда изобразить из себя ее защитника и покровителя и послать закон куда подальше,— добавил Род, не обращая ни малейшего внимания на признаки надвигающейся грозы.— А на это вы права не имели — тогда. Да и теперь не имеете.
— Неужто! — бросил Туан и резко развернулся к Роду, пылая гневом.— Теперь я — король!
— Что означает, что вы — первый среди пэров королевства. Но это вовсе не означает, что вы стали более высокородной особой, и не дает вам права диктовать законы, если лорды выступают против них.
— Ты не станешь утверждать, что я способен на такое!
— Нет, не станете,— признал Род.— Но вот Катарина…
— Королева крайне редко не прислушивается к моим увещеваниям,— заспорил Туан.— Все наши деяния происходят в согласии.
— Стало быть, вы достигли согласия и в том, чтобы выступить на юг и сразиться с зверолюдьми?
Туан ухитрился сносно среагировать на перемену темы беседы.
— Мы говорили об этом и… о да, мы пришли к согласию. Но я не сказал бы, что нас так уж радует предстоящее сражение.
— Да уж,— кивнул Род.— Но только не говорите мне, что вы не рады тому, что вырвались из дворца.
Туан уставился на него в изумлении, затем смущенно усмехнулся:
— В самом деле, сердце мое преисполняется радости при виде широких полей и оттого, что я чувствую тяжесть доспехов на плечах моих. О да, я готов признать: мне отрадно быть на воле, вдали от дворцовых покоев и королевских советов.
Род понимающе кивнул:
— О чем и речь. Вы ведь прирожденный полководец. Вот только все равно не пойму, как вам удается заодно еще и быть неплохим королем.
Туан раздраженно пожал плечами.
— Но это же то же самое, что приказы во время битвы, вот только вместо воинов — шерифы и бейлифы.
— Однако знания нужны совсем другие.
— Такими знаниями располагает Катарина,— откровенно признался Туан.— Мне же нужно только сглаживать ее суждения и отдавать ее распоряжения, придавая им мудрость, дабы они не вызвали смятения.
Род с этим не спорил. Обиды на Катарину были наполовину связаны с тем, в какой форме она отдавала приказы, а вовсе не с их сутью.
— Что ж, вы только что вновь завоевали мое уважение.
Туан сдвинул брови:
— Чем же? Тем, что я король?
— Нет. Своей прямотой. Однако теперь бремя монаршего правления заявляет о себе в той области, в которой стране нужны именно ваши знания и умения, ваше величество. Как вы намерены поступить с этими захватчиками?
— Я намереваюсь добраться туда, где они побывали, полагая, что они не преминут вновь явиться с набегом куда-либо неподалеку от первой деревни,— отвечал Туан.— Когда пчела находит цветок, полный нектара, разве не возвращается она к нему вновь, дабы поискать вблизи него другие такие же цветы?
— О да,— кивнул Род.— И как правило, она приводит с собой других пчел. Как я посмотрю, и у вас при себе имеются жалящие насекомые.
Туан оглянулся на сопровождавшее его войско.
— Зверолюдям не удастся легко одолеть этих воинов с отважными сердцами.
— Насколько мне известно, опасности подвергаются не сердца воинов,— заметил Род, развернул Векса и поехал дальше по дороге рядом с королем. Войско продолжило свой путь к югу.
Туан кивнул:
— Ты говоришь об Оке Зла.
— О нем самом,— подтвердил Род.— Насколько вы верите в это?
Туан пожал плечами:
— Более мудро верить в это и наилучшим образом защититься от этой угрозы — Он устремил на Рода пытливый взгляд.— Каким заклинанием можно было бы защититься от этого мерзопакостного Ока?
Род пожал плечами:
— Понятия не имею. Никогда раньше ни о чем подобном не слыхал. Даже представить себе не могу, как это вообще происходит. Быть может, эти паршивцы просто-напросто настолько уродливы, что люди замирают от ужаса при одном только взгляде на них?
Туан решительно покачал головой:
— Нет. Если все, что рассказывают, правда, то это колдовство, а не просто страх.
— На самом деле я имел в виду скорее не страх, а отвращение. Ну и, конечно, рассказы могут быть не совсем точны. Кстати, от кого поступили сведения?
— От женщин и стариков, коим удалось бежать. В живых остались также трое пехотинцев, хотя у них страшные раны. Поведали они немногое, но то, что поведали, совпадает с рассказами очевидцев. Их заставило замереть Око Зла.
— Ну, ясное дело, условия для шпионажа были не самые идеальные,— задумчиво пробормотал Род.— И сведений не так много, чтобы высказать весомые контрпредположения. Тем не менее впечатление такое, что этим тварям непременно нужно взглянуть человеку прямо в глаза, чтобы заморозить его. Так что посоветуйте своим воинам смотреть на что угодно — на руки врагов, на их шляпы, зубы, в конце концов,— но только не в глаза.
— Что ж, это лучше, чем ничего,— вздохнул Туан.— Но было бы славно, если бы ты все же измыслил нечто получше, господин Чародей. Трудно воину не смотреть в глаза врага своего в пылу сражения.
— Пока ничего лучшего предложить не могу,— проворчал Род.— Но постараюсь что-нибудь придумать на месте, если они нападут снова. Тогда, может быть, мне…
— Нет,— Туан резко натянул поводья и в упор посмотрел на Рода.— Ты будешь несказанно огорчен, господин Гэллоугласс, как огорчен и я, но ты должен будешь воздержаться от участия в сражении и вместе со мною взирать на ход битвы издали, с высокого места, дабы помогать мне в том, как лучше вести ее.
Сердце Рода заныло, но он понимал, что Туан прав. Войско во все времена сражалось куда лучше, если его действиями руководили извне.
— Ваше величество, вы, по обыкновению, правы. Я не стану драться самолично до тех пор, пока и вы воздержитесь от этого.
Туан недоверчиво взглянул на Рода:
— Не надейся разозлить меня. Я набрался терпения.
Судя по всему, и с догадливостью у Туана стало получше. Три года назад он бы не спустил Роду издевки.
— Однако все вышесказанное будет справедливо лишь в том случае, если у нас достанет времени занять наблюдательную позицию до начала сражения.
— Верно,— кивнул Туан, развернул коня к югу и пришпорил его.— Но это — твоя обязанность.
— Вот как? — Род, прищурившись, посмотрел на короля,— Вы полагаете, что я способен колдовским образом перенести все ваше войско на избранную вами позицию?