– Ты мог его убить, - ответил Джемал. - Но ты этого не делал.
– Похоже, кровососы так не считают, - я кивком указал на шайку вампиров, пожиравших меня жадными взглядами.
– Конечно, не считают. Потому что Адриана убили колом. Вогнали прямо в сердце. Это такой примитивный способ, что современные охотники на вампиров его не используют уже лет двадцать.
– А я думал, что вполне действенный.
– Это да, но сколько мороки… Сейчас есть более эффективные и удобные методы.
– Например?
– Серебряные пули, огнемет. Солнечный свет. Но попробуй вытащить вампира на улицу днем, и ты поймешь, что колом все-таки проще.
Ну и юморок. Похоже, Джемал немало знает о существах, преследующих меня. Как говорится, знание - сила.
– Тогда почему его убили таким, как ты говоришь, примитивным способом?
– Скажи, ты знаешь все сто сорок пять способов убить вампира?
– Нет, откуда мне…
– Вот именно. Если бы ты рисовал комикс про охотника на упырей, какое оружие ты дал бы ему прежде всего?
– Конечно, кол.
Джемал едва слышно мне зааплодировал. Затем отвернулся. Типа, сам додумаешься.
– То есть, ты имеешь в виду, - медленно произнес я, - что кто-то хочет, чтобы все выглядело так, будто его убил я?
– Так и есть.
– Но кому это нужно?
– Спроси что полегче.
Значит, вот почему меня считают убийцей. Настоящие охотники на вампиров не стали бы пользоваться таким дедовским способом и втыкать в грудь Адриана кусок дерева. А кто в первую очередь подумал бы об этом? Дилетант, который знает один-единственный способ умерщвления подобных существ по голливудским ужастикам.
Входная дверь была закрыта по случаю премерзкой погоды (а еще лето называется). Лишь изредка порывы ветра наваливались на нее, заставляя долго и протяжно скрипеть. Если кто-то входил или выходил, поток ледяного воздуха заставлял окружающих, за исключением вампиров и гулей, вздрагивать. Это случалось так часто, что когда очередная волна настигла меня, я даже не обернулся, подумав, что пришла еще какая-нибудь нежить.
Раздался металлический звон, от которого мое сердце ушло в пятки. При работе над "Тутанхамоном" я посетил местного коллекционера Брайана Уэббера, и он в полной красе продемонстрировал мне возможности холодного оружия. Мечи - это вообще моя страсть, я даже умудрился в "Человека-невидимку" запихать один. Я надолго запомнил этот завораживающий звук, с каким клинок выскальзывает из ножен. Но откуда здесь, черт побери, взяться мечу?
Я сделал попытку обернуться, но Джемал сильно меня толкнул. Я скатился с табурета и треснулся затылком о стойку. Из глаз дождем посыпались искры. Кто сказал, что я не могу зажечь даже свечу? Тут бы и на вполне приличный костер хватило.
– Что ты… - проворчал я, еле ворочая языком. И тут же услышал свист. Затем - треск стойки, в которую вонзилось длинное лезвие.
Знакомая фигура, окутанная призрачным сиянием, вытащила меч из дерева легко, как нож из масла, и подняла его над головой. Всего несколько дней назад этот же меч разнес напрочь мою квартиру.
Интересно, где этот герой красотку потерял?
Додумать эту мысль я не успел, так как смертоносное жало устремилось прямо на меня. Увернуться я не успевал и мог только беспомощно наблюдать, как приближается моя смерть. Но… меч вдруг беспомощно завис в воздухе. А его хозяин как-то странно согнулся.
– Хых… - выдавил он.
Я непонимающе уставился на него вместо того, чтобы бежать со всех ног. Амбал хрюкнул и рухнул на колени, однако своего грозного оружия не выпустил. Сияние вокруг него как-то сразу померкло. Я отполз подальше от бугая, стараясь не упускать из виду меч.
Джемал оказался рядом, вздернул меня на ноги и оттолкнул к двери. Я взвыл: затылок просто взорвался болью, по сравнению с которой ядерный взрыв показался бы хлопушкой. Но Джемалу, казалось, было плевать.
Амбал медленно выпрямился. Он растерянно моргал, по лицу бежали струйки пота. Он взглянул на меч, который все еще сжимал в руке, и засунул его в ножны на спине. Правда, не с первой попытки. Руки его тряслись так, что я испугался, как бы он не проткнул сам себя. Что сделал с ним Джемал? То же, что со мной, когда я отказался учиться читать мысли?
Джемал сложил руки на груди. Амбал посмотрел сначала на меня, затем перевел взгляд на негра. Из горла его вырвался низкий утробный рык, и тут же он выбросил вперед руку. Джемал повторил его движение, и сгусток белой энергии разбился о невидимую стену.
Негр обернулся ко мне. Черные очки блеснули в прыгающем свете лампочек, трясущихся от переизбытка энергии. На мгновение мне почудилось, что в его глазах (пардон, очках) горит адский огонь.
– Дэрриен! Уходи! Немедленно!
И тут длинный язык белого пламени окутал Джемала.
Меня ударило о стену, глаза немедленно застлала пелена боли. Кажется, я на какое-то время потерял сознание.
Огненное дыхание обожгло мне лицо. Я кое-как разлепил глаза и в ужасе подскочил: барная стойка, возле которой я валялся, полыхала. Опрокинутый табурет уже обуглился. Слава Богу, пол был каменным, так что до меня огонь пока не добрался.
Я кое-как поднялся, опираясь на стену. Меня повело куда-то вбок, но я все же устоял на ногах. Мимоходом я отметил, что камень, из которого была сложена стена, был удивительно прохладным, несмотря на бушевавший вокруг пожар.
Сквозь дым, заполнивший все помещение, ничего не было видно. Я не мог разглядеть ни Джемала, ни его противника. Зато увидел вампира, объятого языками пламени. Он с воплем пронесся мимо меня, запнулся об остатки табурета и упал на пол, взметнув сноп искр. Чувствую, его предсмертные крики еще долго будут услаждать мои уши.