Напевшись, мужчины снова заспорили, потом некоторое время их говор доносился из методкабинета, где Юрий с утра работает над своей темой, потом все стихло… Отдыхают…
Я потихоньку заглянула в коридор. Никого. Все прибрано. Даже посуда помыта. Чувствуется руководящая рука Карла Ивановича. Раздвинула шторки в дверях и сунула нос в комнатку. Карл Иванович лежит на боку, подложив ладони под голову и подогнув колени, спит, как ребенок, беленький и по- домашнему уютный. Юрий вольно разбросал загорелое мускульное великолепие и тихо посапывает в блаженном сне. Он никогда не храпит. Костина подушка даже не смята. Где же он? Не видела, чтобы уходил, значит где-то здесь. В методкабинете? Прислушалась. Там.
— Не помешаю?
— Ну что вы, Татьяна Павловна!
Костя сказал, что Юрий Николаевич показал им с Карлом Ивановичем, как он готовит новую тему для коллективных исследований в наступающем учебном году. Он просмотрел список статей, аннотации к которым уже написаны. Педагогическая литература Косте незнакома, многое совершенно непонятно. На полке нашел тетради с протоколами педсоветов, вот сидит читает, ему интересно, какие вопросы ставятся и как они решаются на учительских совещаниях. Педсовет для него — темный лес. Я объяснила ему, что наши педсоветы несколько отличаются по форме от традиционных, утвердившихся по школам. Эта форма сложилась у нас недавно, чуть более двух лет, а раньше и мы заседали по стандарту, знакомому мне со школьных лет. Став в восьмом классе старшей пионервожатой, я получила право заседать вместе со своими учителями на их собраниях. Когда ко мне привыкли, чего только я не насмотрелась и не наслушалась! Учителя оказались не так совершенны и святы, как я прежде о них думала. Когда сама стала директором, педсоветы проводила редко, мелочи научилась разрешать на переменах в рабочем порядке, а как заняться серьезными вопросами, не знала. Чувствовала себя профаном. Самообразование подсказало нам форму анализа уроков своих коллег при взаимопосещениях. Выдвигаем какой-нибудь узловой вопрос, месяц занимаемся им в теории и на практике, а потом сообща обсуждаем, чему мы в этом плане научились друг у друга. До этого нас интересовало, что нужно делать, чтобы учащиеся полнее и прочнее усваивали школьную программу, с этого года поднимемся на следующую ступень — будем искать наиболее успешные методы использования программного материала в формировании личности школьника. Юрий Николаевич готовит к первому педсовету доклад на эту тему. Рассказала Косте о своем выступлении на пленуме райкома, о беседе с Андреем Игнатьевичем, секретарем райкома, назвавшем мое нежелание вступить в партию чистоплюйством, а причину этого нежелания несерьезной.
— Ну, как я сама добровольно вступлю в партию, которая терпит и поддерживает таких, как Текля. Мало что терпит, служит для них прикрытием и броней! Да ты сам, Костя, убедился в этом!
При упоминании имени Текли Костя негодующе вскочил и нервно заходил в узком проходе между стеной и столом. Неуязвимость Текли его возмущала и мучила. Можно ли построить коммунизм, если такие, как Текля, прикрыты партийным иммунитетом?
— Это же враги нашего будущего! Они действительно опаснее фашистов, потому что только своим присутствием закрывают дорогу честным людям. И губят их. А честных людей мало осталось, на фронте они гибли первыми! Нужно целенаправленно формировать настоящего человека, с детства, с пеленок. Вот поэтому я решил стать директором детского дома, — горячо произнес Костя.
— Макаренко смог создать такую систему воспитания. Малолетние уголовники под его влиянием, под воздействием коллектива хоронили свое прошлое и становились честными и трудолюбивыми людьми, но его "съели" такие, как Текля и ее кодло.
— Так это же было в двадцатые годы, — возразил Костя. — Нет, я добьюсь своего! Меня уже зачислили студентом в пединститут. Постараюсь хорошо подковаться…Да, вот что я должен еще вам сказать. "Но пасаран" подхватил весь детский дом. Воспитательница желает после отбоя всем спокойной ночи, а ей в ответ: "Но пасаран"! И малыши кулачки вскидывают. Заходит Текля или кладовщик в столовую, отовсюду: "Но пасаран!" Они перестали заходить. Здороваются: "Но пасаран!". Прощаются: "Но пасаран!" Кодло налилось ядом, решили вас стереть в порошок. Вам приписывают моральное разложение. Они знают, что скоро должна приехать фронтовая жена Юрия Николаевича, ждут ее, чтобы использовать, как таран. Василий Спиридонович ездил в облоно, там уже все готово, чтобы вас разлучить с Юрием Николаевичем. Его переведут в семилетнюю школу села Подгорного, а вас зашлют к черту на кулички, в Сары — Таш. Это небольшая шахта в горах. Зимой перевалы закрыты около трех месяцев. Карл Иванович сказал об этом Юрию Николаевичу, но тот убежден, что добьется своего, и просил ничего вам не говорить. А Карл Иванович попросил меня сказать вам об этом, пока они отдыхают.