— Без шика, но в уюте. Тихое местечко, мне всегда нравились реки.
— Как это тебе может что-то нравиться? — поддела его оглядывавшая дом Талея. — Ты же все видишь вверх ногами.
Лепешка вонючая, — недовольно отозвался мыш. — Эдо вы все видите вверх ногами.
Клотагорб постучал в дверь. Ответа не последовало. Он застучал снова, сильнее. И, не получив ответа, дернул за ручку.
— Заперто, — коротко заметил чародей. — Можно открыть ее заклинанием, но зачем, если хозяина все равно нет дома. — Маг явно обеспокоился. — А не мог он отправиться по делам на второй лодке?
— Если так, — начал Джон-Том, — небольшой отдых нам не повредит. Можно подождать, пока...
Вдруг дверь отворилась. Лягушка, оказавшаяся перед путешественниками, была чуть больше пяти футов ростом — пониже Талей, но выше Маджа. Облегающие шорты из змеиной кожи доходили владельцу почти до колен, а длинная бахрома свисала к лодыжкам. Хозяин стоял, разглядывая незваных гостей.
Отороченный бахромой, подобно шортам, жилет сшит был из того же материала. Под ним оказалась кожаная же куртка, рукава которой заканчивались выше локтей. Оттуда к кистям спускалась бахрома. Шляпы на лодочнике не было, шею украшало ожерелье из позвонков какой-то крупной рыбины, белым кольцом лежавшее на зеленой в пятнах коже.
Спереди кожа лягушки была бледно-голубого цвета, переходя в розовый на пульсирующем горле. Все прочее тело было темно-зеленым в желтых и черных пятнах. Если сравнивать, скажем, с Маджем или Клотагорбом — удивительно пестрая шкура. Такого не потеряешь из виду даже в сумрачный день.
Хозяин разглядывал гостей по очереди, внимательно оценив всех членов маленького отряда, не исключая зависшего на потолке Пога. Мыш, повернув голову, с любопытством смотрел на лодочника.
Моргнув, лодочник заговорил низким монотонным голосом без всякого выражения:
— В кредит или за наличные?
— За наличные, — ответил Клотагорб. — Полагаю, мы сумеем прийти к обоюдовыгодному соглашению.
— На хрена мне ваша выгода, — ровным голосом парировал хозяин. — Меня интересует лишь моя собственная. — Клотагорб не перечил, и лодочник невозмутимо отступил в глубь дома. — Входите. Чего стоять в сырости. Больных возить — неприятностей не оберешься.
Они цепочкой вошли. Джон-Том и Флор предпочли опуститься на пол, а не рисковать стукнуться лбом о балки невысокого потолка. Кроме того, низкие кресла казались слишком уж хлипкими.
Хозяин направился к большой железной печке, расположенной у дальней стены. На раскаленном металле музыкально посвистывал котелок. Приподняв крышку, лодочник помешал его содержимое, снял пробу большим деревянным черпаком. Пахнуло дрянью. Достав с полки на стене две большие деревянные посудины с дырками наверху, он вытряхнул из каждой в котелок некоторое количество порошка, вновь помешал жидкость и, явно удовлетворенный, закрыл крышку. Потом он возвратился к крепкому деревянному столу, расположенному посреди комнаты. . Лодочные снасти, багры, плотницкие инструменты, скобы, клинья и молотки украшали стены. В дальней части помещения была уходящая вниз лестница. Возможно, она вела в укрытие или в сырую спальню.
Склонившись над столом, лодочник сложил влажные ладони и поглядел на Джон-Тома и Клотагорба. Длинные ступни он широко расставил, чтобы не задеть собеседников. Каз возле стены рассматривал речную коллекцию. Талея отыскивала пригодное для себя кресло и, обнаружив наконец, подтащила его к столу и присоединилась к трем собеседникам.
— Я Хапли Бычатина, из зыбуновских Бычатин, — сообщил хозяин. — Лучше лодочника не найдете — ни на этой, ни на какой другой реке.
Говорил он ровным голосом — без особых эмоций и хвастовства.
— Я знаю каждый топляк, каждый подводный камень, все валуны и перекаты на шести сотнях лиг, что лежат между Крешфармом-на-Болотах и Зубами. Я знаю норы грязевых удильщиков; пороги и водовороты. Бурю я предугадываю за два дня, а по волнам хожу так, что полная чашка не расплеснется. Я даже знаю, где именно десять тысячелетий назад ведьма Вац разлила котел волшебства, отчего раздвоилась река. А значит, знаю, откуда взялось это имя — Слумаз-айор-ле-Уинтли.
Джон-Том оглянулся на все еще открытую дверь, где грушей свисал с потолка Пог. Итак, где-то, подумал он, есть развилка, из-за которой и пошли все эти имена — Двурека, Двойная река — и прочие. А поскольку здесь развилки нет и, очевидно, не будет до самых гор, значит, лежит она вниз по течению. Впрочем, и так все скоро узнаю, решил он и вновь прислушался к беседе.