— Я прошу прощения, — наконец выдавил он. — Я хотел только...
— ПОГЛЯДИ НА МОЮ СПИНУ! — грохотал солнечный конь.
Джон-Том помедлил, осторожно шагнул вперед и вытянул шею. Щурясь, он разглядел в огненной жаре темный металлический контур чего-то подозрительно похожего на седло. Маленьким пятнышком терялось оно на огромной пылающей спине.
— Я не... Что это значит? — смиренно спросил он.
— ЭТО ЗНАЧИТ, ЧТО СКИТАНИЯ МОИ БУДУТ ЗАВЕРШЕНЫ. ЭТО ЗНАЧИТ - НАЙДЕН КОРОТКИЙ ПУТЬ. НИЧТОЖНЫЙ ЧЕЛОВЕЧЕК ПОД ЗВЕЗДАМИ, ТЫ СОЗДАЛ ЕГО! ТЕПЕРЬ КОНЕЦ МОЕЙ ОДИССЕИ УЖЕ ПЕРЕД МОИМИ ГЛАЗАМИ. ТЕПЕРЬ Я МОГУ НЕ МЧАТЬСЯ ПО КРАЮ ВСЕЛЕННОЙ. ЕЩЕ ТРИ МИЛЛИОНА ЛЕТ -И Я ЗАКОНЧУ СВОЙ ПУТЬ. ВСЕГО ТРИ МИЛЛИОНА ЛЕТ, И МНЕ БУДЕТ ДАРОВАН ПОКОЙ. И Я БЛАГОДАРЮ ТЕБЯ, ЧЕЛОВЕК, ЗА ЭТО!
— Но я не знаю, что я сделал и как мне удалось это, — растерянно проговорил Джон-Том.
— ВАЖНО СЛЕДСТВИЕ, ПРИЧИНЫ ЭФЕМЕРНЫ. ТЫ ДОСТИГ РЕЗУЛЬТАТА ЭМПИРИЧЕСКИ, НИЧТОЖНЫЙ ЧЕЛОВЕЧЕК. НО ТЫ ПОМОГ МНЕ, И Я ПОМОГУ ТЕБЕ. Я МОГУ СДЕЛАТЬ ТОЛЬКО ТО, ЧТО ТЫ МНЕ ПРИКАЖЕШЬ. ЧАРАМИ СВОИМИ ТЫ ПРИКРЫЛ МОЮ СПИНУ, ТАК САДИСЬ ЖЕ, ХРАНИМЫЙ СВОИМ ЧАРОДЕЙСТВОМ, И МЫ ПОМЧИМ. ТЫ ПОЗНАЕШЬ СКАЧКУ, КАКОЙ НЕ ЗНАВАЛО ЕЩЕ СУЩЕСТВО ИЗ ПЛОТИ И КРОВИ.
Джон-Том медлил в нерешительности. Но уверенные руки уже подталкивали его в сторону адского скакуна.
— Давай, Джон-Том, — ободрил его Каз.
— Давай, давай. Магия твоей песни хранит нас, — добавила Флор, — иначе радиация и тепло давно бы уже всех испекли.
— Флор, но свинцовое седло такое маленькое.
— Это магия, Джон-Том, магия. Чары твоей музыки и музыка в тебе самом. Давай же!
Окончательно убедил его Клотагорб.
— Мальчик мой, сейчас ничто не имеет значения. От твоих поступков зависят жизнь и смерть всех нас. Все решится в схватке между тобой и Эйякратом.
— Хорошо бы все было иначе. Боже мой, боже, если бы я мог очутиться дома. Я хочу... А, на хрен все это. Пошли!
Он не видел стены, ограждающей тягучую ядерную плоть М'немаксы, но она не могла не существовать, как неопровержимо подметила Флор. Молодой человек прижал к груди потрепанную дуару. М'немакса ударил ногой, и, подавшись на какое-то мгновение, барьер пропустил жар, расплавивший тысячи тонн прочнейшего камня. Если бы он подался снова — от них не осталось бы даже пепла.
К седлу вела череда стремян. Вблизи оно оказалось много больше. Джон-Том осторожно уселся, не ощутив ни жары, ни боли, потрясенный солнечными протуберанцами, извергаемыми плотью М'немаксы в каких-то дюймах от его человеческой плоти, к В седле он почувствовал себя по-другому: руки его и ладони ощутили тепло.
— Погоди чуток, — услышал он голос. За спиной скользнула в седло мохнатая фигурка.
— Мадж? Это необязательно. Справлюсь я или нет, ты не поможешь.
— Брось, кореш. Я приглядываю за тобой с той поры, как ты сунул нос в мои дела. И не думай, что я могу отпустить тебя одного. Должен ведь кто-то присмотреть за тобой. Эту огромную огненную зверюгу не поранишь, но опытный лучник может снять тебя отсюда, как фермер спелое яблочко. — Положив стрелу на тетиву, выдр ухмыльнулся в усы.
Джон-Том не мог ничего придумать:
— Спасибо, Мадж. Спасибо, друг.
— Благодарить будешь, када назад вернемся. А че, я всегда мечтал прокатиться на комете. Итак — к делу.
Огненная шея изогнулась змеею, и огромная голова обратила к ним свои бездонные глаза.
— ПОВЕЛЕВАЙ, ЧЕЛОВЕК!
— Не знаю... — Мадж ткнул его под ребра. — Дерьмо. Не вертись! К Эйякрату.
Они не знали, как передался приказ: словом или из разума в разум. Огромные крылья взмахнули над землей, обрушив на нее жаркий ураган. Крылья эти простирались от края до края каньона, и обитатели Железной Тучи бросились врассыпную, заметив движение гиганта.
Навстречу поднялась стая стрекоз, личная воздушная гвардия императрицы. Они шли в атаку с обычной для них бездумной, но достойной восхищения храбростью.
Мадж взялся за лук. Всадники падали со стрекоз, и стрелы их не могли долететь до солнечных наездников — они попадали в тело или крылья М'немаксы и испарялись с едва слышным шипением.
— Мимо! — приказал Джон-Том. — Вниз, вон туда! — он указал на округлую скалу, пальцем торчавшую вверх у входа в ущелье. Вдалеке за туманами тянулись Зеленые Всхолмия.
Все внимание Джон-Тома сосредоточилось на одинокой фигурке, замершей перед грудой материалов посреди расставленных полукольцом металлических ящиков. Напрасно рвались вперед со своими мечами стрекозы и всадники. Копыта и крылья отбрасывали во все стороны обугленные останки, струйками пепла осыпавшиеся на землю.