— Цанкресте, нашему господину, — ответил коати.
— Какому еще Цанкресте?,— снова удивился Джон-Том. Вопрос, в свою очередь, заставил коати и его приспешников озадаченно переглянуться.
— Вы хотите сказать, что ни разу не слышали о Властелине Тьмы и Манипуляторе Тайных Искусств?
Джон-Том отрицательно покачал головой.
— Боюсь, что ни разу.
Коати обеспокоился.
— Может, мы ошиблись? Может, нас послали не за этой парочкой? Сайл, Ало, ну-ка, загляните в фургон.
Двое из шайки вскочили в кибитку и, не тая презрения к аккуратности, принялись ворошить поклажу. В считанные мгновения они обнаружили Джон-Томовы дуару и посох. Сайл с ликующим видом поднял трофеи над головой.
— Все верно, это чаропевец, — сказала мускусная крыса.
— Хорошенько присматривайте за инструментом, и тогда чаропевец не причинит нам вреда, — велел подручным главарь.
— Да я в любом случае не причиню вреда, — заметил Джон-Том. — Что с нами хочет сотворить этот ваш Цанкреста?
— Ничего хорошего, можешь мне поверить, — промолвил Мадж.
— О, значит, до одного из вас все-таки дошли слухи про нашего господина?
— Ага, только навряд ли эти слухи украшают его репутацию. — Мадж повернулся к Джон-Тому: — Этот парень, Цанкреста, главный колдун не только в Гнилых Горшках, но и ваще на севере Колоколесья. Значица, в любом городе, в любой деревне живет колдун, или ведун, или ведьма и твердит, будто по части магии он любому соседу даст сто очков вперед.
— Цанкреста — лучший, — заявил коати. — Он мастер.
— Я с тобой, шеф, насчет этого спорить не буду, — сказал Мадж. — Мне нет дела ни до колдунов, ни до ихних дрязг, ни до ихнего мастерства, я всем этим сыт по горло. Так что, братцы, коли вы пришли за чаропевцем, забирайте его, а меня не трогайте. Ведь я простой бедный странник на извилистом жизненном пути и лезу из кожи вон, чтобы сводить концы с концами и не впутываться в мировые проблемы.
— Возможно, все обстоит именно так, — произнес, неодобрительно глядя на него, главарь, — но у меня инструкции. Я должен привести к хозяину чаропевца по имени Джон-Том и того, кто его сопровождает. У вас будет возможность высказать свои соображения господину. Не исключено, что он вас отпустит.
— А ежели не отпустит?
Коати пожал плечами.
— Меня это не касается.
— Легко тебе говорить, — понурился Мадж.
Человека и выдра тычками копий оттеснили к фургону, где им связали руки и усадили на задок. Двое приспешников главаря устроились на козлах и взяли вожжи.
Маленькая процессия двинулась к северу, забирая чуть западнее Тимова Хохота. Линчбени и река Вертихвостка лежали в противоположном направлении.
— Об этом Цанкресте, приятель, дурная слава ходит, — прошептал спутнику Мадж. — Я не в том смысле, что он шарлатан какой-нибудь. Ежели судить по тому, что я о нем слыхал, дело он знает, но бессовестен, как сам дьявол. С чарами мухлюет, заклинания передергивает, короче, с таким играть не садись. Что до меня, то я бы с ним, да и с прочей гнилогоршковой публикой, связываться не рискнул — без порток оставят. Да и ваще, с ними не повеселишься.
— После такого отзыва об их главном колдуне я понимаю почему.
— Во-во. — Мадж указал головой на кучеров. — Вишь, даже этим невдомек, на кой ляд мы сдались ихнему господину. Может, это нам на руку, а? Давай пораскинем мозгами, как бы распрощаться с этой милой компашкой головорезов, пока нас не явили пред светлы очи самого Цанкресты. Во мне растет занятное ощущение, что, ежели такое случится, не видать нам ни Глиттергейс-та, ни других спокойных вод.
— Не стоит его недооценивать. — Джон-Том покосился на коати, который шествовал во главе колонны, беседуя с двумя разбойниками. — Этот малый не похож на простого наемного душегуба.
— Белую косточку в шутовском наряде не утаишь, — заметил Мадж.
— Однако попытка — не пытка, — решил Джон-Том и повысил голос: —. Эй, шеф!
— Умолкни! — цыкнула с козел мускусная крыса и показала короткий меч. — Не то сожрешь на завтрак собственный язык. Хочешь узнать, какова на вкус твоя болтовня?
— Я хочу поговорить с вашим командиром, только и всего.
Такая знаменитость, конечно, не пожалеет минутки-другой для своего пленника.
Видимо, уши коати не уступали чуткостью его носу. Он остановился и подождал кибитку.
— Чаропевец, я не питаю к тебе зла. О чем ты желаешь поговорить? Между прочим, меня зовут Ченельска.
— Скажи, ты случайно не догадываешься, зачем мы понадобились твоему господину? Почему столь великий и могущественный колдун тратит драгоценное время на какого-то ничтожного чаропевца?