— Ну что ты, мой сахахный. Хаз уж тебе так необходимы эти ключи... — Розарык положила лапы на прутья, сделала могучий вдох и поднатужилась. По доспехам побежала рябь от вздувшихся мускулов. Раздался скрежет, и металлические прутья согнулись, как спагетти. Тигрица шагнула в проделанную ею дыру, подошла к столу и взяла связку ключей.
— Они еще нужны?
Мадж уже выскочил из камеры, Джон-Том наступал ему на пятки. Юноша поспешно подобрал дуару и повесил на плечо.
— Думаю, обойдемся. Розарык, ты истинная дама.
— Ага, вся такая нежная, деликатная, утонченная, — добавил Мадж.
— Кажется, вы мне нхавитесь, — задумчиво произнесла Розарык, глядя на Маджа, — хотя никак не возьму в толк, льстите вы или шутите. — Она взмахнула тяжелыми мечами. — Надеюсь, все-таки шутите. Иначе я вам не завидую.
Джон-Том поспешил ее успокоить.
— Не стоит придавать значение болтовне Маджа. Он все время треплется. Это как болезнь. — Он обернулся, чтобы кинуть на выдра предостерегающий взгляд.
— Это я и сама вижу, — сказала тигрица. — Ладно. Не знаю, как я попаду домой, но знаю точно, что в этой дыхе мне делать нечего. Давайте лучше найдем местечко, где можно спокойно посидеть и потолковать.
— Меня устраивает, — согласился Джон-Том.
В этот момент на верхней ступеньке появился дикобраз, которому предшествовала парочка рослых и вооруженных до зубов волков. Они увидели Розарык почти в то же мгновение, что и она их. Стряхивая мох с потолка боевым кличем — смесью дикого рева и проклятия — и вращая обоими мечами, как пропеллерами, она ринулась по лестнице, которая опустела с поразительной быстротой.
Отвесив легкий поклон, Мадж простер лапу.
— После вас, о виртуоз колдовства и чаропения.
Джон-Том состроил ему рожу и поспешил за Розарык. Сверху доносились панические крики, вой, визг и тявканье. И над всем этим доминировало громоподобное взревывание тигрицы.
— Не спеши меня расхваливать, — сказал Джон-Том выдру. Она не совсем то, что я надеялся вызвать.
— В этом, босс, я не сомневаюсь, — усмехнулся Мадж, резво скача по пятам за другом. — Как всегда, верно? И тем не менее хоть ты ни разу не получал от своего чаропения че хотел, оно обычно помогало.
— Мадж, если ты не перестанешь болтать, она поймет, что я не способен отправить ее домой.
— Да ладно, кореш, — сказал Мадж на очередной лестничной площадке. — Зачем делать из мухи слона. К тому же, — его улыбка расползлась до ушей, — если милашка вздумает скандалить, ты снова скажешь про прекрасные глаза.
— Слушай, заткнись, а?
Главное караульное помещение выглядело так, будто в нем погулял смерч. Все столы валялись кверху ножками, пол был усеян обломками мебели, искрошенные древки копий и пик впитывали в себя пахучую жидкость из разбитых кувшинов. В караулке остались двое стражников — они пластом лежали поверх обломков. Никто не возражал, когда Джон-Том и Мадж принялись шарить по уцелевшим сундукам и шкафам.
В одном из сундуков обнаружились лук и стрелы Маджа, в другом — боевой посох Джон-Тома. Кошелек Клотагорба пропал бесследно, да Джон-Том и не надеялся его найти. Исчезновение золота больше расстроило его спутника.
— Сволочи, ублюдки, ворье проклятущее! — кипятился Мадж, будто напрочь запамятовал, что ему и самому случалось умыкнуть кошелек-другой.
— Угомонись. — Джон-Том потащил его вверх по лестнице. — А то ты так страдаешь, будто впервые в жизни остался без гроша в кармане.
— Я этого не утверждаю, приятель, — отозвался Мадж, прекратив свои стенания. — Значица, когда я знакомлюсь с золотишком или серебришком, расстаться с ним бывает потруднее, чем со старым другом.
— Хотелось бы посмотреть, как ты тоскуешь не о деньгах, а о чем-нибудь другом.
— Чувак, ты ко мне несправедлив.
Мадж выставил перед собой лук с готовой вылететь и ужалить стрелой. Если судьба будет к нему благосклонна, она поставит под выстрел Ченельску или кого-нибудь из его прихлебателей. Ничто не могло порадовать выдра больше, чем продырявленный коати.
— Тебя интересует моя чувственность? — продолжал Мадж. — Эх, видел бы ты меня у мадам Лорши!
— Я говорю о чувствах: порядочности, любви — а не о похоти.
— Думаешь, есть разница?
Этот отрезок лестницы оказался последним. Они вышли на маленькую площадь, освещенную факелами и масляными лампами. Слева высилась городская стена, справа — окраинные здания.
Джон-Том пригнулся. Над его головой со свистом пролетел дюжий волчище, перекувыркнулся в воздухе и с тошнотворным звуком влепился в стену. Кругом царила сумятица, трубили рога и орали стражники, уже переполошившие большую часть общины. В ближайших окнах вспыхивали огни, ошеломленные горожане выглядывали на площадь.