Ногти Джон-Тома впились в деревянную основу щетки.
— Хар, вот так-то. Надеюсь, я больше не услышу возражений.
Глупость вжалась в тень и захныкала, зажимая царапины на ноге.
— Малютка, ты мне уже изрядно поднадоела. Как только доберемся до суши, я от тебя отделаюсь, причем выберу покупателя, разделяющего мои вкусы по части развлечений. Может, тебе еще доведется с грустью вспомнить старые добрые деньки, проведенные в обществе Корробока. Хар! — Он повернулся к уборщикам. — Работать, падаль, работать!
Затем капитан обратился к рулевому:
— Когда управятся на палубе, отправь их на нос драить борта. Вывеси в сетках. Если кто и вывалится, это послужит уроком остальным.
— Будет исполнено, капитан, — ответил рулевой.
Корробок распростер ярко-зеленые крылья и спланировал на главную палубу. Пьюлевайн насмешливо посмотрел на Джон-Тома.
— Держите языки за зубами, а норов в узде и, может, проживете еще не меньше года. — Назидание сопровождалось густым утробным хохотом. — Все еще надеетесь убежать?
«Держу пари на твою скотскую задницу, убежим! — Джон-Том накинулся на палубу — больше некуда было излить ярость. — Убежим и заберем с собой эту замордованную девчонку».
И пусть он не отдавал себе в этом отчета, но встреча с Глупостью сделала то, чего не сделало даже его отчаянное положение: вынудила осознать, сколь эгоистично вел он себя последние часы, хандря и кляня судьбу. Оказывается, неприятности не только у него. От Джон-Тома зависят все: Мадж, Яльвар, Розарык, умирающий в дупле Клотагорб, а теперь еще и Глупость.
Да, ему не удалось вернуться в собственный мир. Ну и что с того? Напрасные переживания ни на дюйм не приблизят его к Лос-Анджелесу. К тому же друзьям срочно нужна его помощь.
Мадж мигом уловил перемену в настроении товарища и энергично, как на втором дыхании, заработал щеткой.
— Кореша, вкалывайте и не падайте духом, — шепнул он Яльвару и Розарык. — Заметили, какая рожа у моего пацана? Это неспроста. Может, у него мозги маленько набекрень, зато он часто находит выход там, где его не найдет никто другой.
— О, боги, хоть бы ты не ошибся! — прошептал Яльвар. — Иначе мы воистину обречены.
— Полшанса, — шепнул Мадж. — Все, что ему нужно, это полшанса.
— Он и этого может не получить, — вздохнула Розарык.
В ту ночь, пока его измученные спутники спали как убитые, Джон-Том планировал и просчитывал. Корробок позволит ему спеть, хотя бы из любопытства. Необходимо с исключительной осторожностью выбрать песни, чтобы не вызвать у капитана ни малейших подозрений. В том, что кровожадный попугай будет начеку, юноша не сомневался.
Стало быть, нужны мягкие, ровные, успокаивающие мелодии. Совершенно невинные на слух и вместе с тем очень эффективные. Нужна мощная лирика без малейшего оттенка угрозы.
Лишь составив в уме программу концерта, он позволил себе забыться в тяжком кошмаре.
На следующее утро первый помощник велел пленникам вычистить основание грот-мачты. Даже не взглянув на них, мимо проковылял Корробок. Джон-Том, медленно повернувшись к нему, почтительно окликнул:
— Прошу прощения, господин капитан.
Попугай повернулся и уперся кончиками крыльев в гладкие птичьи бедра.
— Мальчик, не отнимай у меня время. У тебя еще уйма работы.
— Я знаю, господин, но это совсем не та работа, для которой я лучше всего подхожу. Мне ужасно недостает моего основного занятия, то бишь пения. Поверьте, я непревзойденный знаток песен далеких стран.
— В самом деле, сынок?
Джон-Том энергично кивнул.
— Я знаю немало чудесных мелодий и стихов поразительной красоты. Я умею извлекать из своего инструмента самые сладчайшие звуки. Вы убедитесь, что они нисколько не режут слух. Осмелюсь заметить, иные строки даже непристойны. — Он позволил себе подмигнуть.
— Понятно. — Корробок поразмыслил. — Неужели всего за сутки ты сумел разобраться, в чем твоя выгода? Хар! Впрочем, солнце и щетка быстро прочищают мозги. Хар! Значит, ты предпочел бы заработать ужин горлом, а не руками? Я прав?
— Если на то будет ваша воля, капитан. — Джон-Том постарался принять обнадеживающе смиренный вид.
— Так, говоришь, песни далеких стран? Давненько на нашей лохани не звучало песен, если не считать воплей добропорядочных граждан, улетающих за борт. — Он поглядел влево, где Мадж, Яльвар и Розарык надраивали планшир. — А как же твои приятели? Неужто придут в восторг, когда им достанется твоя работа?
Джон-Том облизал губы и шагнул вперед, пряча ухмылку от спутников.