— Как прикажете, господин.
Дуара изрядно уступала привычной гитаре, но игралось Джон-Тому легко. Он начал с «Будь спокоен», и на сей раз из горла свободно полились высокие ноты. Потом он исполнил следующую тему из своей тщательно продуманной подборки. Корробок закрыл глаза, пираты заметно расслабились. Музыка понравилась всем. Джон-Том сыграл «Лучшую любовь» и перешел к попурри из «Би Джиз».
Неподалеку от него Мадж заморгал и плюхнул мастику на древесину.
— Что он затеял?
— Не знаю, — ответила Розарык. — Не слышу упоминаний пхо могучих демонов и духов.
Один лишь Яльвар работал, улыбаясь.
— В неведении не только вы, но и эти бандиты. Прислушайтесь! Неужели не понимаете? Если он запоет о бегстве или сражении, леопард в тот же миг проткнет ему горло. Джон-Том знает, что делает. Вы не прислушивайтесь к словам. Все идет, как он хочет. Оглянитесь вокруг. Посмотрите на экипаж.
Мадж внял совету. Его глаза округлились.
— Чтоб меня! Они засыпают!
— Да, — кивнул Яльвар. — Пираты настороже и ждут малейшего намека на сопротивление, а он их потчует колыбельными. Воистину, Джон-Том искуснейший чаропевец.
— Ну, уж это, приятель, ты загнул, — угрюмо пробормотал Мадж. — Сколько раз я видал, как все катилось к черту, когда он уже праздновал победу.
Однако на сей раз все говорило о том, что чаропевец добьется своего. Он уже томно распевал дальше.
— Глядите, — возбужденно прошептал Яльвар сквозь стиснутые острые зубы, — заклинания действуют даже на капитана и его прихвостня.
Он был прав. Корробок обмяк в кресле, Сашим зевнул и уселся рядом на палубу. Эта парочка являла собой весьма неприятное зрелище.
А вокруг моргали, зевали и засыпали на месте матросы. Сон не шел только к трем пленникам.
— Мы понимаем, что он делает, — объяснил Яльвар. — И к тому же магия обращена против других.
— Это здорово, шеф. — Мадж подавил зевок и удивленно моргнул. — Ха, а ведь сильная штука!
Когда Джон-Том доигрывал последние аккорды, пиратский корабль шел лишь по воле ветра и волн. Его кровожадные матросы храпели на палубе, в трюме и даже на вантах. Джон-Том шагнул к Корробоку, ощупал его взглядом и не нашел того, что искал. Тогда он вернулся к друзьям.
— Никто не заметил, куда он запрятал ключи?
— Нет, кореш, — прошептал Мадж. — Но не мешало бы найти их, и поскорей.
Джон-Том двинулся к люку, что вел в капитанскую каюту, и остановился в нерешительности. Спуститься-то можно, но как быть дальше? Ключи могут лежать в запертом сундуке, в одном из многочисленных шкафчиков, в тайнике под гнездом или матрасом... Да и кто сказал, что они вообще в каюте? Вдруг ими ведает Сашим или еще кто-нибудь из помощников капитана?
Невозможно искать их и одновременно баюкать пиратов. Кое-кто из них уже беспокойно шевелился, и Джон-Том не имел ни малейшего понятия о том, сколько продлится действие заклинаний.
— Приятель, сделай что-нибудь. — Мадж подергал цепь, соединяющую его лодыжки.
— Где могут быть ключи? На капитане их нет.
Внезапно ему вспомнились стихотворные строки. В них не было намека на местонахождение ключей, но присутствовало нечто совершенно иное. В этой песне речь шла о желтых глазах и торжествующих котах. «Мышиный дозор никогда не спит», летальная песенка про бдительного кровожадного котенка. Во всяком случае, так он когда-то охарактеризовал ее своему другу.
Юноша торопливо запел, жалея, что рядом нет Андерсона с его флейтой, стараясь не сбиваться с ритма и чутко следить за коматозным экипажем.
Внезапно звено якорной цепи, которой была скована Розарык, с треском раскололось. Тигрица изумленно поглядела на обломки, затем на Джон-Тома и, не сказав ни слова, взялась за куда менее прочные цепи своих товарищей. Два могучих рывка — и Мадж с Яльваром исчезают под палубой, а тигрица переходит к Джон-Тому. К тому времени, когда она избавила его от оков, снова появились выдр и хорек. У Маджа за плечами висели лук и колчан, а морду было почти не видать за охапкой тигриных доспехов. Яльвар, тяжело дыша, волок за собой огромные мечи.
Пленники бросились к буксирному канату, что тянулся к «Джону Б.». Замешкался только Джон-Том.
— Пошли, — махнула ему лапой Розарык. — Чего ты ждешь?
— Девушка! — возбужденно прошептал он. — Я обещал.
— Ей это ни к чему. А у нас с нею будут только хлопоты.
— Извини, Розарык. — Молодой человек повернулся и побежал к навесу.
— О, демоны! — прошипела тигрица и бросилась следом. Песенные чары уже теряли свою силу. Некоторые моряки ворочались и неровно сопели.