— Глупость правду говорит? — спросил он молоденькую кошку.
— Кто... Кто вы? — испугалась самочка. Глупость поспешила ее успокоить.
— Все в порядке. Это мои друзья.
— А ты кто? — спросил, в свою очередь, Джон-Том.
— Меня зовут Мэйеалн. — К изумлению молодого человека, она шумно засопела. Он еще ни разу не видел плачущего представителя семейства кошачьих. — Сударь, по... пожалуйста, помогите и мне выбраться отсюда.
Ее голос вызвал каскад жалобного и робкого шепота:
— И мне, господин.
— И мне!
— Мне тоже...
Все обитатели дортуара проснулись и столпились вокруг койки Глупости, чтобы гладить взрослых и на разных диалектах умолять о помощи. По десяткам спин, обтянутых черной тканью ночных рубашек, взволнованно хлестали хвосты.
— Я не понимаю... — промямлил Джон-Том. — С виду у вас так мило... Но они, конечно, не должны наказывать вас по любому поводу.
— Если бы только это, — вздохнула Глупость. — Тебе еще не бросилось в глаза, как тут идеально?
— Ты хочешь сказать, чисто?
Она отрицательно покачала головой.
— Не просто чисто. Стерильно. Горе тому из нас, кто попадется с пятнышком грязи или ниткой на одежде. От нас требуют идеала во всем — в поведении за столом, учении, богослужении, — чтобы к тому времени, когда мы достаточно состаримся для возвращения на улицу, воспитать из нас идеальных граждан. Надзиратели — вся банда — выпестованы здесь и другой жизни не знают. Это отпетые подонки. Мы носим только черное, ведь живые цвета отвлекают. Никаких поблажек — танцев, пения и прочего. Может, у пиратов все шуточки грубы и жестоки, но в них хоть юмор есть. А в этой тюряге — ни тени юмора.
Мэйеалн выскользнула из постели, села на пол и прижалась к ногам Глупости.
— Есть еще кое-что, — взволнованно прошептала она. — Расскажи им.
— К этому-то я и веду. — Глупость нервно оглянулась на дверь в дальнем углу комнаты. — Поскольку веселье и развлечения образцовой личности строжайше противопоказаны, то чуть пи не в первую очередь от тебя требуют соответствия идеалу именно в этом отношении.
Мадж нахмурился.
— Милашка, а попроще нельзя?
— Я имела в виду, что никакие приятные пустяки не должны отвлекать нас от главной цели — превращения в идеальных граждан.
Выдр вытаращился на нее, затем окинул изумленным взглядом разношерстную компанию подростков в черном.
— Господи, куда нас занесло? Что за дьявольское логово? Так, значит, каждый из этих...
Она гневно кивнула.
— Да. Большинство. Самцы оскоплены, самки стерилизованы. Достижение совершенства путем устранения чувственных помех. Завтра должны прооперировать меня.
— Против твоей воли? — Джон-Том вырывался из бульдожьей хватки холодного, клинически чистого ужаса.
— А что мы можем поделать? — тихонько всхлипнула Мэйеалн. — Мы все сироты, кто за нас заступится? А у Друзей Улицы превосходная репутация, городские власти ценят их за идеальный порядок в приюте.
— К тому же Друзья Улицы возвращают обществу не простых граждан, а образцовых, — добавила Глупость. — Граждан, которые никогда не доставят властям хлопот.
Джон-Тома аж затрясло от ярости.
— Куда вы пойдете, — спросил он выхолощенных бедолаг, — если сумеете выбраться отсюда?
И снова — молящий хор: «Куда угодно...», «Все равно...», «В гавань — я хочу быть моряком...», «Я умею шить и гладить...», «А я рисую неплохо...», «Я бы стала...».
Он цыкнул на них.
— Мы вас выведем. Придумаем что-нибудь. Мадж, как насчет спальни, через которую мы пришли? Можно без риска вернуться с детьми этим же путем?
— Да хрен с ним, с риском, чувак. — Ни разу еще Джон-Том не видал выдра в таком гневе. — Мы не только воротимся в ту спальню, мы выпустим из этого гноилища всех сопляков. А ну-ка, айда за нами, — позвал он детенышей. — Тока тихо.
Джон-Том пошел последним, убедясь, что никто не остался, и гоня перед собой сирот, будто стадо овец.
Коридор и лестница встретили их безмолвием. В следующем покое, обойдя все койки, сироты разбудили своих товарищей и объяснили, в чем дело. Проход быстро заполнялся суетливой, взволнованной молодежью.
Мадж отворил дверь в кладовку, и в то же мгновение распахнулась вторая дверь в спальню. В проеме стояла широкая пятифутовая фигура взрослого самца рыси. Глаза полыхали зеленым.
— Что тут происходит? — заговорил рысь. — Клянусь восемью ступенями чистоты и непорочности, я шкуру сдеру с зачинщика! — Тут он заметил Джон-Тома, подобно башне высившегося над подростками. — Как ты сюда попал?