— Что значит — гуляет? — Заинтересованная Розарык поднялась и подошла к остальным. При виде нее у бурундука расширились зрачки, и Джон-Том поспешил его успокоить:
— Это Розарык, наша подруга.
— Хорошо, — прозаически отреагировал бурундук. Маджу ужасно не хотелось выбираться из прохладной воды, поэтому он ограничился тем, что обернулся и стал слушать.
Старец прислонился к дереву и помахал тростью.
— Гуляет — значит, перемещается, сынок. И никогда не задерживается подолгу на одном месте.
— Ерунда, — фыркнула Глупость. — Это всего лишь город. Такой же, как все.
— Конечно, девонька, это город, но совсем не такой, как все. Кранкуларн — уникум. — Его пенсне из-под полей шляпы пустило лучик в глаза Джон-Тому. — Скажи, длинный человек, зачем вы туда идете?
— Хотим кое-что найти. В магазине.
Бурундук кивнул.
— А, в лавке «То, не знаю что».
— Так вы о ней слышали?! — встрепенулся Джон-Том. — Нам нужна одна вещь... Лекарство. Говорят, его можно приобрести только в этом магазине.
Бурундук проворчал (его голос весьма напоминал скрип ржавого железа):
— Так вот за чем вы идете...
— Да, и проделали огромный путь. Через весь Глитгергейст. Помогите, пожалуйста. Нам нужно направление. Точное направление.
Снова ворчание-скрежет:
— М-да, изрядный путь для того, чтобы выставить себя на посмешище.
— Это не блажь. Мой друг и учитель, великий волшебник, очень болен, ему совершенно необходимо лекарство. Расскажите, как добраться до Кранкуларна, а уж мы постараемся не остаться в долгу.
Старец печально покачал головой.
— Мальчик, я бы сказал, если б знал, но, увы, ничем не могу помочь. Я не знаю, где сейчас Кранкуларн.
Джон-Том поник.
— Это ведомо только им, — добавил бурундук, — а я — не тот, кто рискнет их спрашивать.
— Предоставьте это нам, — нетерпеливо попросил Джон-Том. — Они — это кто?
— Волшебные, конечно. Кто ж еще?
— Волшебные?
— Да, малютки-чародеи. Народец эльфов. Неужели вы ничего о нем не слышали?
Глаза Глупости загорелись детским любопытством.
— Когда я была маленькой, очень любила сказки про волшебный народец. Мне их мама рассказывала. — Она притихла, а Джон-Том сказал, спеша перевести беседу в русло более свежих воспоминаний:
— Где нам найти этих эльфов? — Он готов был лезть хоть к черту в пекло, лишь бы черт был сведущ и откровенен.
— Сынок, я бы никому не посоветовал так рисковать, но, вижу, ты полон решимости. — Бурундук указал на крутой склон за спинами путников. — Они обитают на этих холмах, в тесных ущельях и сырых развалинах и чураются иноплеменников. Нормальные народы вроде моего с ними дружбы не водят, но ты — человек, а они, говорят, человекоподобны. Возможно, тебе повезет больше. Поищи в местах, где вода поглубже и почище, где камни почти черны, где берега укрыты густым ковром мха, где...
— Этта, дедуля, погоди-ка, — перебил Мадж, восседая на камне посреди потока. — Тут тоже мох. Надеюсь, у него нет нравственных проблем?
Бурундук нахмурился.
— Какие такие нравственные проблемы могут быть у ничтожного мха?
Мадж успокоился. Из его памяти еще не стерлось путешествие по торфяникам Мудльтупа, едва не завершившееся катастрофой.
— Пустяки, не бери в голову.
Бурундук поглядел на него, как на придурка, и повернулся к Джон-Тому.
— Вот в таких местечках ты сможешь встретить волшебный народец. Конечно, если захочешь.
— Похоже, у нас нет выбора. — Джон-Том поднялся и стал рассматривать окаймленный бахромой деревьев склон холма.
Пожилой бурундук пошел своей дорогой.
— Прощай, и удачи тебе. Удачи. Она пригодится в поисках эльфов, и еще больше — если поиски увенчаются успехом.
За гребнем простирался густо заросший лесом склон — чем ближе к подножию, тем отвеснее. Вскоре идти стало трудно, путники то и дело оступались и соскальзывали с опасной крутизны. Хуже всего приходилось Джон-Тому и Розарык; хорьку и выдру, которых природа наградила потрясающей ловкостью и низким центром тяжести, спуск не доставлял хлопот, а девушка обладала гибкостью молодого гиббона.
По дну ущелья протекал ручей — шире предыдущего, но не настолько, чтобы можно было назвать его рекой. За его валуны и коряги цеплялись мох и различные папоротники. В сыром, прохладном воздухе жужжали насекомые, а темные граниты и сланцы насыщались теплом солнца.