— Иначе бы ей не дали это поручение. — Юноша опустил взгляд на своего скакуна. — Ведь она девственница, да, Дром?
Розарык с любопытством посмотрела на единорога.
— Да, судя по облику и запаху.
— Где-то я читал, что юные девственницы для единорогов неотразимы.
— Да, это очень давнее и вполне обоснованное поверье. Хаткар построил на нем свой расчет и преуспел бы, если б не один пустяк, о котором разбойники не подозревали.
— О чем это ты, чувак? — поинтересовался Мадж.
Дром оглянулся на выдра.
— Я голубой.
— А? Э... Слышь, кореш, может, мы лучше пешочком?
— Чепуха. Мы еще не так далеко от Хаткара и его головорезов, чтобы испытывать судьбу.
— Ну, это как посмотреть. Да и ни к чему тебе, босс, надрываться, таская нас на горбу. Нам бы не хотелось причинять тебе неудобства.
— Выдр, сдается мне, это ты испытываешь неудобства.
— Кто, я? Да что ты! Я просто...
— Чем ты недоволен, а, Мадж? — вмешался Джон-Том. —- Мне казалось, ты рад случаю дать отдых своим драгоценным лапкам.
Жеребец хмыкнул.
— Расслабься, выдр, ты не в моем вкусе. — И добавил мечтательно: — Вот если б ты был першероном, или клейдесдалем, или на худой конец англичанином...
— Если тебе так хочется бояться, вспоминай про Хаткара, — предложил Маджу Джон-Том.
Совет пошел впрок, однако выдр то и дело оробело косился на жеребца. Впрочем, его смущение вскоре развеялось при звуках далекого грома. А может, то был яростный рев.
Родителям Шелковинки заплатили за ее услуги авансом. Джон-Том как в воду глядел: Хаткар не отважился идти на штурм сильно укрепленного селения ради своих денег. И не на ком было ему сорвать злость, пока он не узнал, что девчонка действительно сделала все, от нее зависящее, и заслужила не наказание, а награду. Она так и не получила вожделенных сластей, зато на зависть подружкам могла безбоязненно ждать зимы, кутаясь в новенький волчий тулуп.
Ближе к вечеру путники разбили лагерь. От жаркого, спасенного Маджем с риском для собственной жизни, почти ничего не осталось, но Розарык вскоре принесла еды на всех. Дром довольствовался лепестковыми педальками с ближайшей лужайки. Каждый голубовато-розовый цветок, когда его жевали, издавал свою особенную музыкальную ноту.
Мадж ужинал рядом с Джон-Томом.
— Приятель, тебя это не беспокоит?
— Нет... А что меня должно беспокоить?
Мадж кивнул в сторону единорога.
— Он.
Джон-Том уплетал вкуснейший, сочнейший, ароматнейший бифштекс.
— Он уже спас нам жизнь и, может, еще не раз спасет. А его сексуальные предпочтения, сказать по правде, нисколько меня не волнуют. На Голливудском бульваре таких, как он, пруд пруди.
— Ладно, может, ты и прав. А знаешь, я его с самого начала раскусил, еще когда он этак ненавязчиво подкатился к нам из леса.
Дром услышал эти слова и изрек с достоинством, вскинув голову:
— Выдр, я не подкатился. Я снизошел. — Он перевел взгляд на Джон-Тома. — Значит, прежние твои помощники могут тебя обскакать и унести из Кранкуларна все лекарства?
— Надеюсь, этого не случится, хотя чем черт не шутит. Они украли мою карту.
— Подумаешь, потеря. Не горюй. — Жеребец захрустел пучком фиолетовых ормодов с лепестками, отливающими аметистовой эмалью. Перетираемые зубами единорога цветы гудели. — Я знаю дорогу.
— Нам говорили, будто Кранкуларн передвигается.
— Только в чьем-то воображении. Это слухи, а распускает их тот, кто пересекал город, но даже не подозревал об этом, или ходил вокруг него, как слепой. Вот и сочинил, будто Кранкуларн перемещается. Вовсе он не перемещается, просто разыскать его бывает нелегко — надо очень захотеть. Можешь мне поверить, я об этом от знающих парней слышал. И берусь вас туда довести.
— Чертовски нехилая идея, — признал Мадж. Он злился на себя: «Чем тебе так досадил этот единорог, и почему ты его боишься? Дром — парняга славный, что, разве не так? И ты ничем не смахиваешь на английского скакуна. Или ты ни разу не слыхал пословицы «Дареному единорогу в зубы не смотрят»? Хватит дергаться, чувак, расслабься... Смотри, четвероногий тащил тебя и Джон-Тома всю дорогу от Хаткаровых угодий и даже ни разу не закапризничал. Да ежели скакать на нем поочередно, можно запросто обогнать старого мудака и его шлюшку-пособницу».
Они быстро продвигались на запад, но бывшие друзья как в воду канули.
И когда наконец четверо скитальцев достигли окраины самого Кранкуларна, Джон-Тому едва поверилось в это. В пути у него наполовину созрела убежденность, что город существует только в воображении Клотагорба. Однако он ошибался.