Но хорек уже с трудом поднимался на задние лапы, оставив на полу окровавленного Маджа. Продемонстрировав невероятное проворство, он избежал молниеносного прыжка Розарык и вскарабкался на ближайший стеллаж. Посыпались коробки и ящики; раздраженно отбивая импровизированные снаряды, тигрица выискивала свою добычу. Затем полезла следом за ней — медленно, но неотвратимо.
А Джон-Том склонился над Маджем, обеими лапами зажимающим кинжальную рану.
— Вот и все, шеф, — еле слышно произнес выдр, глядя на друга сквозь полусмеженные веки. — Кранты, помираю. А ведь я знал: когда-нибудь это случится. Да тока не ожидал, что так рано, да еще в какой-то поганой лавчонке на полпути к краю света. Я в том смысле, что собирался дать дуба в своей постели. — Прозрачные коричневые глаза были полны тоски и скорби. — А ведь славно мы с тобой погуляли, а, кореш? Случалось нам и похохотать до упаду, и поиграть со смертью. Да, парень, будет тебе о чем спеть... — Веки сомкнулись, затем слабо приоткрылись. — Жалко, что все так кончилось. Ежели у тебя осталась еще одна песенка, посвяти ее старине Маджу. И пусть это будет песенка про золото, чаропевец. Не суждено мне помереть в своей койке, так может, я найду покой под грудой золота, а? Закопай меня под этим мусором, и я свалю отсюда счастливым...
Джон-Том опустился на колени рядом с неподвижным выдром, приподнял одной рукой его голову и спокойно заявил:
— Мадж, кинжал вошел от силы на полдюйма, и кровь почти не идет. Если хочешь вытрясти из меня золотишко, изобрети что-нибудь получше.
— Золотишко? — жалобно спросил выдр. — Да что ты, кореш! Неужто решил, будто я в такое время способен ловчить, выманивая у волшебника золото? За кого ты меня держишь?
Джон-Том не ответил.
Мадж развел лапами, и его глаза округлились от изумления.
— Ну, надо же! Да ты тока посмотри! Заживает, приятель! А все благодаря твоей магии. Спасибо, шеф, спасибо! Никогда этого не забуду.
— В этом я не сомневаюсь, — брезгливо сказал Джон-Том. Он встал, и затылок Маджа стукнулся о пол.
— Ай! Ах ты, чертов хитрожопый, долговязый, безголосый всезнайка и сукин...
Не дослушав до конца, Джон-Том повернулся и посмотрел в глубину прохода. Но в колдовском дыму и в пыли, опустившейся со свода, было совершенно не видать Цанкресты и кровожадной тигрицы. Битва переместилась в другой проход, на другой ряд стеллажей. Исчезла и Снут, и это было понятно: владелица магазина предпочла дожидаться исхода битвы в безопасном укрытии. Точно так же, наверное, поступил бы и Джон-Том, случись ему поменяться местами с кенгуру.
— Вставай, Мадж, — нетерпеливо велел он. — Надо помочь Розарык.
Все еще зажимая лапой легкую рану, выдр поднялся.
— Да брось ты, чувак, зачем этой горной гряде наша помощь. Конечно, я пособлю ее искать, но даю башку на отсечение, что она раньше нас доберется до этого хмыря Цанкресты. — Мадж поморщился, рассматривая рану. — Вот паскудник! Такую жилетку испортил!
— Погоди! — Джон-Том вгляделся в дым. — Кажется, она идет.
Но вернулась не тигрица. Существо рысило на четырех ногах, и его золотистая шкура поблескивала даже в полумраке. На спине единорога, обхватив его шею, ехала девушка — красная, как вареный омар.
Весь в поту и мыле, Дром остановился возле Джон-Тома и Маджа.
— Жарко, — сказал он, хоть это было ясно и так. — Чуть не испекся.
Глупость сползла на руки юноше. Она была без сознания.
— Шагала, как лунатик, прямиком к жерлу. Едва успел перехватить.
— Джон-Том...
Он держал ее осторожно — этого требовал обширнейший ожог первой степени.
— Я... не понимала, что происходит, что я делаю. Яльвар... Он такое со мной сотворил... Я больше не могла думать сама... — Ее голова упала на грудь Джон-Тома. — В то утро, когда он меня разбудил и велел идти за ним, я хотела закричать, предупредить вас, но ничего не вышло. Он меня увел, но то была уже не я, нет! Как будто я попала в плен к собственному телу и не могла выбраться. — Девушка захныкала, по щекам побежали слезы. Затем она изумленно подняла глаза: — Плачу? А ведь я думала, что разучилась плакать.
— Ты была под гипнозом. — Недоумение в ее глазах не рассеялось, и тогда Джон-Том пояснил: — Это разновидность волшебства. Ты не владела собой.
Он прижал ее к себе и, услышав стон, поспешил успокоить: - — Мы найдем что-нибудь от ожога. Наверное, Снут поможет. У меня еще осталось три золотых — те, что Мадж не растранжирил в Снаркене. Купим лекарство и для тебя.