— Потом узнаю.
— Но теперь все будут главными, все станут вождями.
— Я только стражник. Думаю, нам лучше потолковать об этом с Гирнотом. По-моему, тебе не разрешено «немного подышать воздухом» снаружи. В пещере достаточно воздуха.
Острие копья снова уткнулось Джон-Тому в живот, заставляя отступить его еще на два шага.
Молодой человек был на грани паники. Без оружия у него не было никаких шансов одержать верх над стражником. А тем временем Гирнот может победить своих оппонентов и снова собрать в кулак распадающийся рейх. Потом, вне всякого сомнения, последуют допросы и дознание. И тогда никакие песни не спасут шкуру любимого исполнителя от медленного отделения ее от остальной плоти.
— Подожди, давай обсудим... — Джон-Том уже умолял.
— Ерунда. Нечего мне обсуждать с представителем низшей расы, потому...
Ястреб не договорил. Он медленно повернулся, и Джон-Том увидел, что сзади, из основания черепа, у него торчит нечто похожее на гусиное перо. И тут понял, что это — оперение стрелы.
Стражник упал вперед грудой мертвых перьев.
— Долго ты еще собираешься стоять, разинув рот? — заорал на юношу Мадж, вкладывая в лук новую стрелу и поглядывая на вход в тоннель. — Или мне особо просить, чтоб ты стронул с места свою поганую задницу?
Глава 8
— Мадж!
— Ах, брось! Как меня зовут, я знаю, а ты знаешь, как зовут тебя. — Выдр начал, пятясь, пробираться к выходу. — А теперь, ежели твоя дурная голова все еще не дает покоя ногам, будет хорошо, если она заставит их поработать.
Мадж вытащил Джон-Тома Наружу и повел вниз по склону, густо заросшему деревьями, к кромке воды, где стоял плот. Когда Джон-Том создал его, он казался непривлекательным, однако сейчас плот выглядел красавцем — не хуже двенадцатиметровой моторной яхты. Они оттолкнулись и яростно заработали веслами.
Время от времени Джон-Том видел, как птицы поднимались изнутри полой скалы — только для того, чтобы снова нырнуть обратно.
— Видно, мне никогда не удастся утихомирить тебя, приятель, — произнес наконец Мадж.
— После всего того, что ты сказал во время нашей последней беседы, я думал, ты и беспокоиться не будешь. У тебя было великое множество предлогов, чтобы позабыть обо мне раз и навсегда.
— Ладно, дружище, назовем эту глупость любопытством, и все дела. Ежели я еще буду размышлять об этом, то и заболеть недолго. Может, мне было интересно узнать, склюют ли тебя птицы или что-нибудь в этом роде. А возможно, я — такой же чокнутый, как и ты.
— Мне абсолютно все равно, почему ты это сделал, но я рад, что ты меня выручил.
Мадж кивнул в сторону стремительно удаляющегося острова.
— Что все-таки там произошло? Никогда в жизни не доводилось слышать такой шум и гам. Ты что, заклинал их своими магическими песенками?
— Не совсем. В некотором роде я убедил их перейти к диалогу, чтобы пресечь несправедливость и восстановить полное равенство.
— Вот оно что! Теперь понятно, почему там начался кавардак. Бедолаги скандальные! Думаешь, они не бросятся за нами в погоню, как только разберутся с этими вопросами?
— Не сразу, даже если разберутся. Возможно, их вождь и уцелеет после этой разборки, но некоторое время он будет очень занят, восстанавливая порядок в своей организации, так что пока ему будет не до меня. Однако понаблюдать за небом в течение нескольких дней не помешает.
— Понимаю, понимаю... Нам, приятель, такие сюрпризы вроде бы ни к чему.
— Совершенно ни к чему! — Джон-Том предался размышлениям: — Хочется надеяться, что Гирнот — орел этот, утащивший меня, — сообразит, что система, которую он создает, обречена на самоуничтожение. Надеюсь, он уяснит, что власть развращает абсолютно: алчность быстро вытесняет преданность и полностью овладевает умами прежде послушных единомышленников.
— И тем не менее для чего это он уволок тебя, кроме как чтоб сожрать?
— Ему понадобился музыкант.
— Ну и ну! Нет бы спросить у меня. Я б ему враз растолковал, что он только время зря теряет. — Выдр хмыкнул. — Какая-то дичь несусветная, вот так.
Если бы Мадж не спас Джон-Тому жизнь, то сейчас непременно полетел бы за борт.
Они гребли на юг, и чем дальше оставался остров хищных птиц, тем больше Джон-Том успокаивался. Определенно, у Гирнота и без него хлопот был полон клюв, и даже если бы он вдруг заинтересовался, куда делся его лейб-музыкант, все равно ему уже не разобраться, в какую сторону тот подался.
Дни бежали за днями, и Джон-Том решил, что с орлом они распрощались навсегда.