— Хотел бы я знать, что они собой представляют, — пробормотал Джон-Том.
— Не могу сказать, приятель, но, кажется, они следуют своим маршрутом, а я вот замешкался и не попросил, чтобы они погодили. — Выдр направился к своему одеялу, оглядываясь на скалу. — Я предостаточно нагляделся на них.
Несколько экземпляров все еще скользили под поверхностью скалы.
— Ладно! Думаю, нам и этого хватило. Я их вызвал, так что, полагаю, смогу и от отстающих с легкостью избавиться.
— Это вы так считаете! — сказал приглушенным голосом один из плоских червей-призраков.
Пальцы чаропевца застыли, едва коснувшись струн.
— Бог мой, да они еще и разговаривают!
— А что вы думаете! Конечно, мы разговариваем, а как же! — Голосок звучал, как отдаленный ветерок, как едва уловимый шорох, коснувшийся барабанной перепонки.
Мадж был под слишком большим впечатлением, чтобы взять и просто так удалиться.
— Каким это манером они могут разговаривать, если их вообще, можно сказать, нет? — поинтересовался он.
— Кое-что они все же собой представляют, Мадж. Немного, конечно. Но они существуют, и вполне реально.
— Конечно, реально! Какое, однако, у вас самомнение! — Едва слышные слова были тем не менее произнесены отчетливо и понятно, хотя Джон-Том не видел никаких движений губ. Впрочем, у червей-призраков никаких ртов и не было. — Как правило, мы прекрасно изъясняемся. Просто у нас нет никакой надобности общаться с теми, кто живет на земной оболочке.
— А почему же вы с нами разговариваете? — удивился Джон-Том;
— Ваше пение заставило нас покинуть наши жилища в земной коре. Совершенно необыкновенное пение. — Светящаяся фигурка на какое-то мгновение исчезла, но через несколько секунд снова появилась из скалы в другом месте. Она двигалась с легкостью, будто плыла в воде. — Мы очень чувствительны к колебаниям и всякого рода вибрациям. К приятным вибрациям.
— Это вы про мою последнюю песню? — удивился Джон-Том. — Ничего себе! Но я не имел в виду никаких вибраций.
— Понимаете, это мы имеем отношение к вибрациям и колебаниям, — ответил ему светящийся призрак. — Как правило, мы не Обращаем внимания на тех, кто живет в вакууме, на поверхности земли, а также на колебания, производимые ими. Но ваши колебания были такими приятными, такими в высшей степени Необычными. Мы вышли прочувствовать их и отблагодарить вас.
— Отблагодарить... — Джон-Том задумался. — Вы имеете в виду те небольшие землетрясеньица?
— Колебания, если позволите! — Светящееся червеобразные существа помедлили, потом соединились в цепочку — голова к хвосту, хвост к голове — и опять вытянулись вдоль трещины шириной не толще волоса. Снова резко изогнулись. Песок под ногами Джон-Тома вздрогнул и пополз.
Цепочка рассыпалась, и все ее многочисленные звенья заскользили обратно в скалу.
— Но ведь это невозможно! Вы не можете существовать в сплошной скале.
— Сплошной? Большей частью то, что кажется сплошным, по сути пустое, полое, — заметило одно из существ. — Разве вам это неизвестно?
Конечно, оно было совершенно право. Вещество состоит из протонов, нейтронов, электронов и мельчайших частиц, таких, как кварки, пи-мезоны и прочие экзотические, почти гипотетические частицы. А между ними — пустота, ничто, хотя частицы связаны между собой какими-то силами с причудливыми названиями типа «очарование» или «цвет». Так что и планеты в основном состоят из пустоты.
Тогда почему бы не жить существам, считающим такие пустоты вместительными и даже удобными для обитания? Сомнения нет, они тоже должны состоять большей частью из этого самого ничто.
— А как вы сами себя называете?
В его мире их бы назвали призраками, привидениями — как еще можно охарактеризовать эти пугающие, светящиеся бестелесные существа, которые редко показываются людям? Они совсем не похожи на души умерших, но ведь и ламантины тоже не очень похожи на русалок, а вспомните, сколько раз ошибались моряки, принимая их за сирен, демонических существ, обитающих на морских скалах.
Возможно, светящиеся черви стали причиной для разговоров о привидениях в разных мирах? Например, в родном мире Джон-Тома на поверхность их выталкивают колебания, вызванные сильными психологическими переживаниями, а здесь на них действует пение под дуару. Кажется, в этом был свой сверхъестественный смысл.
— Мы никак не называемся. Мы просто есть, и все, — ответило светящееся ничто.
— Спойте какую-нибудь другую песенку, — прошептал голос на ухо Джон-Тому. — Спойте еще одну песню о планете, в которой мы живем.