Джон-Том отпустил шест. Несмотря на размеры и массу, гора грязи не казалась угрожающей. Наоборот, она делала попытки выказать дружелюбие. Да и Клотагорб учил его, что нельзя позволять запугивать себя большими размерами. Однако когда опасность окружает со всех сторон, сделать это нелегко.
Он постарался тщательно сформулировать фразу. Брулюмпус не выглядел особенно смышленым.
— Вы, несомненно, очень приятное болото. Я рад, что мы не доставили вам беспокойства. — Он махнул левой рукой. — Мы путешествуем на юг.
— Это мило, — заметила гора.
Совсем не блещет умом. Джон-Том задумался.
— Сейчас, чтобы продолжить наш путь, нам нужно спустить плот на воду. Не могли бы вы, — он показал жестами, что требовалось сделать, — опустить нас вниз, чтобы мы оказались на плаву и продолжили путешествие?
— Продолжили путешествие? — Бока Брулюмпуса закачались так, что Джон-Тому пришлось снова ухватиться за шест. — Но вы же другие. Вы — разнообразие. Мне нравится разнообразие. Мне нравятся перемены.
— Да, ты тоже нам нравишься, но надо продолжать путь. Это очень важно.
Его слова не произвели никакого впечатления на Брулюмпуса.
— Перемены, перемены, — повторил тот задумчиво. — Я хочу, чтобы вы остались и обеспечили мне разнообразие.
— С большим удовольствием, но мы не можем. Нам надо двигаться.
— Останьтесь. Я буду все время держать вас при себе и заботиться о вас. Вам нужна пища. Я дам вам пищу. — Часть затопленного бока поднялась, и в чашеобразную выемку угодила целая стая маленьких серебристых рыбок. Какой-то момент они беспомощно бились, пока болото вновь не ушло под воду.
— Если вы промокнете, я могу высушить вас. — Джон-Том и Мадж вздрогнули, когда толстый пласт вязкой массы поднялся из воды, чтобы заслонить их от облаков. Он провисел несколько секунд в воздухе, прежде чем вернуться на место.
— Я буду держать вас в объятиях, и любить вас, и оберегать вас, — восторженно провозгласил Брулюмпус.
— Это очень мило с вашей стороны, и мы с радостью согласились бы, но нам в самом деле нужно...
— Обнимать вас, обожать вас, и доставлять вам удовольствия, и баловать вас, и...
Джон-Том уже собирался повторить протест, но сильная лапа, схватившая его за запястье, заставила юношу промолчать. Мадж встал на цыпочки и шепнул ему на ухо:
— Брось, приятель. Не видишь, от него ничего не добьешься. Ты пытаешься вразумить помойку, у которой мозгов-то со спичку. Она не собирается нас отпускать, примерно как мимы-лианы.
— Она должна нас отпустить! — Дуара удобно висела за спиной. — Я всегда могу выручить нас чаропением.
— Не знаю, шеф, насколько это здесь сгодится. Не уверен, умен ли этот кусок дерьма настолько, чтобы его можно было пронять чаропением. Сейчас-то он дружелюбен. Мы постараемся не делать ничего, что может обидеть нашу крошку. Он не слишком быстро двигается и соображает, поэтому он может разозлиться прежде, чем на него подействуют заклинания.
— Сделаю вас счастливыми, буду кормить вас и обнимать вас... — Брулюмпус снова и снова бормотал свою припевку.
— Что же нам делать, Мадж?
— Не смотри на меня, парень. Мое дело предупредить, и все. Это ты собираешься заниматься волшебством. Я принимаю вещи такими, какие они есть. Обычные вещи, каждодневные. Я пробью себе путь через любое болото, будь оно хоть грязным, хоть заразным. Но, черт меня возьми, сидеть и препираться с ним я не буду.
— Вот спасибо тебе. Вот помог!
Выдр тонко улыбнулся.
— Все это — в благодарность за чудесное путешествие, которое ты мне организовал, приятель.
Он зажал лапами уши, пытаясь заглушить непрекращающийся речитатив Брулюмпусовой любви.
— Трогать вас, и обнимать вас, и кормить вас...
— Что бы ты ни собрался делать, кореш, делай скорее. Я не уверен, что смогу долго выносить эти помои.
— Что можно ожидать от помоев, кроме помойного разговора?
Не забывая предостережений Маджа, Джон-Том пытался решить, что следует предпринять. Все это время Брулюмпус продолжал свои причитания.
Они понравились ему, потому что являлись разнообразием в монотонном его окружении, потому что они были новыми. Но так не могло продолжаться бесконечно. Когда-нибудь все приедается. Однако если принять во внимание его умственный уровень, этот день может наступить не скоро. Когда? Кто знает! Брулюмпус может любить и баловать их лет двадцать, а то и больше. Если Брулюмпус и в самом деле часть Рунипай, то он вечен. Следовательно, им придется жить здесь, пока они не превратятся в пару высохших трупов, которые затем поглотит болото.