— Без сомнений, это он.
— Это он, — громко провозгласили оба его спутника.
— Кто? — наивно спросил Джон-Том.
— Музыкальный волшебник, который вызвал огненного коня и убил императрицу Скрритч у Врат Джо-Трума. Ты — это ты!
Джон-Том расхохотался.
— Знаете ли, я впервые слышу об императрице Скрритч и о Вратах Джо-Трума тоже. О чем это вы? Мы с приятелем путешествуем по этим краям. Мы недалеко от Квасеквы, у нас, так сказать, каникулы. Клянусь, я не знаю, о чем речь, черт побери!
— Однако ты умеешь лгать. Это уже говорит о многом, — пробормотал длинный оппонент. — Ты делаешь это очень явно. Ты — волшебник, и незачем отрицать.
— Да, отрицаю, и очень явно, как вы тут выразились.
Тут двое коротышек двинулись к юноше, вытащив короткие кривые кинжалы, на серповидном острие каждого из которых торчали зазубрины. Они прогромыхали мимо Джон-Тома, и один приставил свой клинок прямо к горлу Маджа. Выдр даже не попытался вырваться, так как спрятаться было негде.
Закованный в хитин оратор не обладал возможностями для выражения эмоций, но все было понятно по его интонации.
— Ты продолжаешь отпираться?
Джон-Том сглотнул.
— Возможно, я и участвовал в битве у Врат, но там была добрая половина жителей Теплоземелья.
Острие еще ближе придвинулось к адамову яблоку Маджа, сбрив при этом несколько волосков у него на шее.
— Что-то не могу припомнить. Может, и было какое-нибудь маленькое заклинаньице, — поспешно добавил юноша.
Кривой клинок отодвинулся, и Мадж снова смог дышать.
— Вот так-то лучше, — сказал броненосный.
— Но не нужно понимать это слишком буквально, — воскликнул Джон-Том, однако собеседник проигнорировал его, продолжая разговор с помощниками.
— Для нашего передового отряда Империи сегодня — великий день, знаменательный день.
Его пособники вложили свои жуткие кинжалы в ножны. Их хитин был темно-коричневым снаружи и черным внутри с отметинами в виде черных полос на рудиментарных надкрыльях. Окраска оратора была желто-черной с белыми пятнами на покровах панциря.
— Всех наградят орденами, — продолжал он, — военный консул будет очень доволен. Сама императрица лично выразит благодарность.
— Императрица? — вырвалось у Джон-Тома, но теперь это не имело значения, раз его опознали. — Вы только что говорили, что она погибла в сражении.
— Это так. Но я имею в виду ныне царствующую, ее Величество Исстаг. Она будет присутствовать при твоей казни. Небольшое возмещение за тот урон, который вы нанесли Империи в битве у Врат. Я собственноручно передам тебя Великим Палачам. Наши наземные братья будут весьма довольны.
— Ваши братья? Значит, вы не участвовали в битве?
— Расстояние не позволило нам выслать помощь на Зеленые Всхолмья. В любом случае война велась на суше. От нас было бы немного толку, о чем мы несказанно сожалеем. Сегодня ты дал нам шанс наверстать упущенное.
— Но если вы не участвовали в войне, что вы имеете против нас? — Джон-Том отчаянно сопротивлялся неизбежному. — Почему бы не отпустить нас с миром? У нас нет вражды к обитателям Куглуха.
— С тобой у нас давние счеты, волшебник. Уничтожив тебя, мы принесем славу нашей колонии. Мы восстановим свой престиж. Тебя нужно содержать в целости и сохранности, чтобы передать Великим.
— Послушай, шеф, — вдруг заговорил Мадж. — Что-то неохота мне испробовать на своей шкуре все ваши штучки, но раз ты так жаждешь презентовать нас императрице и ее палачам, то не лучше ли нас сперва умертвить?
Оратор покачал головой.
— Это не доставит удовольствия Высочайшему двору.
— Представляю, как им было бы обидно, — заметил выдр.
Длинный броненосный не понял иронии:
— Такое отношение свидетельствует в твою пользу. Для прислужника очень, очень похвально.
— Для какого еще прислужника?
Этот вопль выдра, как и все аргументы Джон-Тома, приведенные чуть раньше, не был замечен.