— Я виноват, что втянул вас всех в эту историю. Нужно было идти одному.
— Не бери в голову, Джонни-Том, — сказала Куорли.
— Ага. — Дротч сочувственно положила лапу ему на плечо. — У тебя не было выбора. Ты бы не смог уговорить нас остаться, даже если бы захотел.
— Точно... Правда... Конечно... — раздался согласный хор выдриных голосов.
— А почему меня никто не спрашивает, чего я хотел? — Мадж нашел себе местечко на полу, чтобы плюхнуться. Мемоу по-матерински погладила Джон-Тома по голове.
— Вот что, дружок, для Норджила пришел его час. Может, и для нас всех тоже. Мы не жалеем об этом.
— Но я жалею, черт побери! Вас здесь быть не должно!
— Золотые слова! — огрызнулся Мадж.
— Вот что, Мадж...
— Мадж, Мадж, — снова огрызнулся выдр. — Ты что, всехняя мамочка? Имею я право сказать? Имею! Вы-то всего несколько дней возитесь с этим певцом дерьмовым, а я месяцами должен терпеть его со всякими его волшебными штучками. Я всего-навсего хочу нормальной жизни. Заметьте, обычной жизни! А он меня выдергивает все время, чтоб я составлял ему компанию в идиотских, распроклятых, тупых поисках неизвестно чего и черт знает в чем еще. В общем, надоел он мне. — Он обратился к Джон-Тому: — Слыхал, кореш? С меня хватит!
Куорли посмотрела на него, не веря своим ушам.
— Мадж, ты меня удивляешь.
— Черт возьми, детка, я и сам себе удивляюсь, почему я здесь. Но то, что все обернулось именно таким образом, меня нисколечко не удивляет. Этот трухлявый дряхлый Клотагорб заварил кашу, а теперь мы все ее расхлебываем. Единственное, что меня действительно удивляет, так это то, что я до сих пор жив в вашей компашке.
И он повернулся ко всем задом.
— Клотагорб? — Старый саламандр утер лицо. — Так это вы — та помощь, которую послал нам великий Клотагорб?
— Не мы, — поправила его Мемоу. — Мы приплыли сюда вместе с ними. Вам следует говорить с этим юным джентльменом. — Она указала на Джон-Тома.
Оплод обратил взор на неловкого Джон-Тома, и тут один из членов свергнутого Кворума высказал то, что вертелось у всех на языке:
— Его, и только? Его и этого вздорного выдра? Это и есть наше спасение? Это — помощь, которую Клотагорб нам послал?
— Боюсь, что так. — Оплод, колеблясь, посмотрел на Джон-Тома. — Но, может быть, вы — разведчики? Да? А Клотагорб со своей волшебной армией разбил лагерь где-то неподалеку, ожидая от вас сведений?
Посмотрев советнику в глаза, Джон-Том вздохнул.
— К сожалению, боюсь, что мы и есть ваше спасение. Я и Мадж. И наши новые друзья. Не слишком эффективная вышла помощь. У меня был план незаметно проскользнуть сюда, чтобы встретиться и поговорить с глазу на глаз с Маркусом прежде, чем кто-то перехватит нас. Но это сорвалось.
— В эфире — последние известия, — съехидничал Мадж из своего угла.
— Интересная стратегия, — пробормотал Оплод. — Но чего бы вы добились, если бы не провал? Ваши переговоры точно так же закончились бы здесь, где находятся все, кто не поддерживает его единоличную власть.
Джон-Том попытался взять себя в руки.
— Необязательно. Если бы он отказался нас выслушать, я готов был вступить в сражение с ним. Я занимаюсь чаропением и весьма преуспел в этом.
Оплод тяжело опустился на пол.
— Чаропевец? И все?
— Подождите! В самом деле, я достиг неплохих результатов в этой области.
— Ты меня не понимаешь. Я вовсе не хочу принижать твоих достоинств, твоего таланта, но ты должен иметь в виду, что и я — не последний волшебник здесь — оказался бессилен перед колдовством Маркуса. Оно столь же непредсказуемо и своеобразно, сколь действенно. Обычный чаропевец, пусть и очень речистый, не может рассчитывать на победу. — Саламандр выпрямился, чтобы рассмотреть, что у Джон-Тома за спиной. — К тому же у тебя с собой нет инструмента, чтобы аккомпанировать заклинаниям.
— Его конфисковали вместе с оружием и вещами.
— Это не имеет значения, — грустно сказала Ньюмадин. — Очевидно одно: этому юноше не выстоять против Маркуса.
— Я вообще-то рассчитывал найти здесь большее понимание, — заметил Джон-Том. Критика начала его раздражать. — Вы же понятия не имеете о моих возможностях. Вы не знаете, что я умею.
— Может быть, — сказала старая белка-летяга, одетая в лохмотья. Повязка на лбу свидетельствовала о том, что она не смирилась со своей отставкой и последующим заключением. Хвост ее тоже был сильно потрепан. — Но мы отлично знаем, чего ты сделать не в состоянии: выйти отсюда, чтобы встретиться с Маркусом. Никто его не видит, кроме ближайших помощников — Кин-дора, Асмуэля и разных им подобных предателей. И еще этого низколобого громилы Пругга.