Джон-Тома не особо беспокоило, что находится под древними, пропитанными влагой камнями. В любом случае это лучше, чем поединок с телохранителем Маркуса.
— Она уже достаточно широкая, — Фрэнджел вытер лапы о шорты, — кто первый?
— Пойду я, — сказала Мемоу.
Сэссвайс оттолкнула ее.
— Нет, не вы, мэм. Красота вперед ума.
— Я так и сказала, — парировала Мемоу, отпихивая ее.
Пока они спорили, Флатцессэйрэнгелик (но вы можете звать его просто Флатц) прыгнул между ними и исчез в проломе. Мягкий звук, свидетельствующий о его приземлении, был ясно слышен стоящим наверху.
— Не так уж плохо, — прошептал он снизу, — тут что-то вроде тоннеля. По дну течет вода. Я слышу, как она кое-где капает со стен, но, кажется, свод достаточно прочный.
— Он большой? — спросила Мемоу.
— Не очень-то. Думаю, это старый дренажный тоннель. Мне надо пригибаться, чтобы не задеть потолок.
Джон-Тома пробрала дрожь. Он всегда страдал клаустрофобией и неуютно чувствовал себя в зданиях с низким потолком. Если нужно пригибаться Флатцу, это означает, что ему придется ползти на корточках или по-пластунски. И это — в узком тоннеле, полном воды, расположенном ниже уровня озера, навстречу неизвестной судьбе.
А тоннель может сужаться, смыкаясь вокруг них все теснее и теснее, сдавливая бока и ноги, пока...
Кто-то толкнул его.
— Эй, кореш, все в порядке? — Лицо Маджа выражало искреннюю заботу. — Ты чуток позеленел.
Джон-Том несколько раз глубоко, размеренно вздохнул.
— Со мной все в порядке. Пошли.
За Флатцем последовала Куорли, затем Сэссвайс, затем Фрэнджел. Следующей была Силринди; она в нерешительности остановилась перед маленьким зияющим отверстием.
— Давайте не будем спешить. Мы не знаем, что там, внизу.
— Зато знаем, что здесь, наверху, — сказал Оплод, обходя ее. Хвост саламандра подрагивал, когда он говорил. — Постоянное голодание, вечное унижение, а то и хуже.
— Тебе легко говорить, волшебник. Для вас, саламандр, вода — родная стихия, как для рыб. — Она указала на выдра. — В определенной мере это относится и к нашим трудолюбивым гостям. Но остальные обитают исключительно на суше. Что, если вода поднимется до потолка?
— Что, если солнце завтра не взойдет? — спросил Оплод. — Оставайся здесь, если хочешь, и извинись за нас перед Маркусом Неотвратимым. У остальных — свидание со свободой.
Повернувшись, саламандр нырнул в отверстие, демонстрируя проворство, не соответствующее его возрасту.
Старый Трендави последовал за ним. Остальные члены Кворума спустились следом, пока не осталась только Силринди.
Джон-Том спрыгнул в дыру и взглянул вверх.
— Я тоже живу на суше, Силринди. Если я могу, значит, можешь и ты.
Белка стояла, глядя вниз на высокого молодого человека. Затем Силринди что-то прошептала, задержав дыхание, прижала хвост к спине и прыгнула.
Выдры прикрывали тыл. Они позаботились о том, чтобы заделать пол как можно лучше. Чем позже обнаружат дыру, тем лучше.
После того как пролом был заделан, в тоннеле стало темно, как в могиле. Джон-Том обнаружил, что может идти, согнувшись в три погибели. Спину ломило, но это было лучше, чем ползти по неглубокой холодной речушке, бегущей по дну тоннеля. Однако он все время ударялся головой о потолок, который, к счастью, стал гладким от древности.
Это было что угодно, но только не приятная прогулка. Он налетал на мохнатые тела впереди, а сзади его толкали. Единственной связью и ориентиром были прикосновение, запах и возбужденное перешептывание.
Казалось, они прошли много миль в темноте, когда по тоннелю разнесся голос Фрэнджела.
— Здесь развилка. Каким путем пойдем?
— Откуда ветер дует сильнее? — спросила Мемоу.
— Из левого тоннеля, мэм, но здесь потолок ниже.
Джон-Том тихо выругался.
— Не обращай внимания, парень, — сказал Мадж, шедший прямо за ним. — Ты с этим справишься.
— Придется. Если я вернусь в камеру, меня сразу же нокаутирует двухтонная зверюга.
— Пошевеливайтесь! — прокричал Мадж. — У нас все в порядке.
Они двинулись вперед, пока Фрэнджел снова не поднял тревогу.
— Здесь сильно течет вода.