Мадж тут же перестал болтать ногами.
— Что ты говоришь?! Думаешь, очень меня напугал? А вот и нет! — И он быстренько спрыгнул с трона. — Только здесь что-то холодно, мне это совсем не по вкусу.
Мадж поспешно ретировался.
— Вот и кончились все наши волнения, — сказала Мемоу.
— Ну, кое-что еще осталось, — задумчиво проговорил Джон-Том. — Вы, кажется, забыли, что в Кворумате, на нижних этажах, бушует революционно настроенный дракон.
— А это действительно серьезная проблема? — нахмурилась рысь Домурмур. — Он же твой друг. Разве ты не можешь попросить его оставить нас в покое?
— От вашего покоя скоро камня на камне не останется, если он узнает, чего стоит ваше правительство. Придется вам уничтожить коррупцию и взяточничество, а также отвратительную практику продажи должностных мест.
Силринди даже задохнулась от возмущения.
— Но это же невозможно! Как тогда управлять государством?
Джон-Том только ухмыльнулся.
— Вот Фаламеезар вас и научит. Но я поговорю с ним, и, может быть, нам удастся прийти к компромиссу, который удовлетворит все заинтересованные стороны.
— Благодарим тебя, — облегченно сказал Трендави с поклоном.
Впоследствии Фаламеезару помогли открыть на берегу острова Квасе центр политического образования и даже, более того, приучили граждан города не шарахаться от него в ужасе. Но очень скоро горожане совершенно перестали его пугаться, зато до смерти устали от нудных проповедей марксистской идеологии. И, несмотря на угрозы, они прекратили посещать центр, и даже городская полиция не могла заставить их сидеть и слушать драконовы лекции.
— Да я лучше съем жареную пчелу, чем буду слушать всю эту ерунду! — заявил по этому поводу хозяин гостиницы.
Поэтому однажды, попрощавшись с Джон-Томом и его друзьями, Фаламеезар отплыл от города в поисках более благодарной аудитории, громко распевая «Интернационал». И закат, навстречу которому он удалялся, был идеологически выдержанного ярко-алого цвета.
На следующий день после этого Джон-Тому пришлось отправиться в сопровождении группы мрачных полицейских на уединенный причал, принадлежащий властям города. На самом его конце он увидел большую меховую кучу. То там, то здесь в этой груде виднелись глаза, налитые кровью, непонятные сцепления лап, и вся эта мешанина сильно отдавала запахом спиртного.
Сержант полиции, морская свинка небольшого роста, был нескрываемо зол. Он жестом указал на кучу:
— Ваши приятели?
— Э-э, да, сэр...
— Ну вот и сделайте с ними что-нибудь! Нам пришлось силой выкинуть их из таверны «Весельчак-гиббон». Они напились там до безобразия и хулиганили.
— Ну зачем же вы так? Ведь они спасли ваш город от тирана Маркуса Неотвратимого.
— Это было черт-те когда, — ответил сержант. — С тех пор они успели испакостить половину того, что помогли спасти, оскорбить множество женщин и даже кое-кого из мужчин. Они устраивают гулянки по ночам в самых неподходящих местах и вообще ведут себя вызывающе.
Из меховой кучи вывалился некто и уставился на полицейского слезящимися глазками.
— Кто здесь ведет себя вызывающе, ты, паршивый кусок змеиного дерьма, объеденный червяками?
— Мадж, ты что такое говоришь?!
Выдр развернулся и прищурился на Джон-Тома.
— А, это ты, друг? Где ж ты был прошлой ночью? Такую вечеринку пропустил!
Морская свинка даже носом задергала от отвращения. Подняв голову, полицейский сказал долговязому юноше:
— Эта вечеринка продолжается уже больше месяца, и терпению Кворума пришел конец. В знак благодарности за совершенный ради Квасеквы подвиг было решено отправить вас в дорогу, не задерживая. — Он махнул в сторону лежащих выдр. — Мы постарались свалить их тут, не причиняя ущерба. Заберите своих друзей куда-нибудь подальше.
— Извините их, пожалуйста, за причиненное беспокойство.
Но морская свинка только посмотрела на Джон-Тома искоса.
— Ну что вы, какое беспокойство! В результате стычки с вашими приятелями больше тридцати лучших полицейских моего подразделения лежат теперь в госпиталях. — И он снова ткнул пальцем в сторону меховой кучи. — Вы разбирайтесь тут с ними как хотите, только чтоб они оказались где-нибудь подальше отсюда.
Джон-Том подождал, пока полицейские удалились с пирса, и посмотрел на выдр.
— Ну, не стыдно вам после этого? Неужели самим не противно? Сначала заслужили глубокую благодарность всего населения, а потом сами же эту благодарность и растоптали.
Тут из кучи поднялась Сэссвайс, размахивая саблей.