Сорбл растерянно взирал на происходящее. Свиток выпал из его лап и разлетелся во все стороны, оказавшись ни с того ни с сего разодранным на мелкие кусочки. Филин попытался было ухватить один из них и продолжить чтение, но не сумел, поскольку тот в мгновение ока отлетел на расстояние в тысячу парсеков. Вконец перепуганный филин рухнул на пол.
Да, на пол, ибо они все трое неведомо как вновь попали в погреб. Над ними возник потолок, с которого свешивались корни дуба; появились и пропитанные сыростью стены. Джон-Том глубоко вздохнул. Господи, до чего же приятно, когда воздух пахнет землей, водой, жизнью! Погреб буквально пронизывало ощущение жизни. Стена, о которую опирался юноша, влажная и скользкая, подтверждала реальность перемены. Посреди помещения блистал светящийся шар. Клотагорб, как и прежде, восседал на стуле. Волшебник прижимал лапы к груди и тяжело дышал. Убедившись, что стена не собирается исчезать, Джон-Том оторвался от нее и шагнул к чародею, чтобы посмотреть, не нужна ли тому помощь. Ему было жарко, хотя температура в погребе ничуть не изменилась. Тем не менее на лбу Джон-Тома выступил пот — холодный пот — свидетельство кратковременного пребывания в ничто. По крайней мере, так он думал, хотя не помнил, когда умудрился вспотеть. Ну естественно: за пределами ничто не жарко и не холодно, там вообще ничего не ощущаешь.
— С вами все в порядке, сэр? — спросил Джон-Том, стараясь унять дрожь в руках.
— Конечно, — отозвался волшебник, окинув юношу пристальным взглядом, удовлетворенно вздохнул и улыбнулся. — В полном порядке, насколько это возможно для моего возраста. Ты видел?
— Видел, только не знаю что. — Джон-Том взглянул на светящийся шар, который распространял вокруг успокоительное сияние. Впервые в жизни он радовался тому, что находится не где-нибудь, а под землей. — Вы имеете в виду пертурбатор?
— А что же еще? — фыркнул Клотагорб, обретающий, похоже, прежнюю самоуверенность. Волшебник поднялся, приблизился к палке с шаром и потянулся. — Считай, что тебе неслыханно повезло, мой мальчик. По-моему, никто из живущих на свете не может похвастаться тем, что ему довелось лицезреть пертурбатор. Они обычно не задерживаются, пролетают мимо без остановки, а если им и вздумается притормозить, их, как правило, не узнают. Признаться, наш меня несколько удивил.
— То, как он менялся?
— Ну что ты! Пертурбатор просто не может не изменяться.
Я не ожидал, что он будет столь великолепен. — Волшебник посмотрел за спину юноше. — Сорбл! Куда ты запропастился?
— К сожалению, никуда, учитель, — откликнулся филин, потирая бок, и состроил гримасу.
— Хорошо. Ну, пошли. Возвращаемся наверх.
— Хозяин, я потерял свиток. Его у меня вырвали. Я ничего не мог поделать.
— Ерунда. Когда понадобится, я восстановлю его. Так что не переживай. Давай пошевеливайся, тебе предстоит упаковать наши пожитки.
— Вам не придется подгонять меня, хозяин, — проговорил филин, выдергивая из земли палку с шаром. — Я пойду куда угодно, только бы очутиться подальше отсюда. — С этими словами он нырнул в тоннель.
— Поддержи меня, мой мальчик, — сказал Клотагорб. — Что-то мне не по себе.
— Неудивительно, — буркнул Джон-Том. — Я и сам, того гляди, свалюсь. — Он обнял чародея за панцирь, и они, опираясь друг на друга, направились вслед за Сорблом.
В тоннеле Клотагорб попросил остановиться, достал из ящичка на груди очки и принялся изучать их на расстоянии вытянутой лапы.
— Запотели, — сказал он, извлек тряпицу и начал протирать стекла. — Однако мы побывали в той еще переделке.
Джон-Том встревоженно оглянулся. Ничто не преследовало их, не гналось по пятам. Да и как оно могло? Ведь ничто — это ничто, оно не способно на какие-либо действия.