— Все наши волшебники оказались бессильны. Их чары не подействовали. Да и как можно подействовать на пар? Ведь это же пар, верно? Мы взывали ко всем богам, которые отвечают за погоду, а толку — сами видите.
— При чем тут боги? Ваш город страдает не от климатического явления. Разумеется, погодные заклинания здесь не помогут.
— Пертурбатор, — пробормотал Джон-Том, неожиданно догадавшийся, куда клонит чародей.
— Совершенно верно, мой мальчик.
— Но почему мы тогда не изменились тоже? — спросил Джон-Том, на всякий случай ощупывая спину. — И почему лес за пределами города остался таким, каким был?
— Воздействие пертурбатора, мой мальчик, не обязательно должно быть масштабным. Многие пертурбации, притом различной силы, строго локализованы. Не забывай, пертурбатор постоянно пребывает в движении, постоянно испускает энергию. Порой он воздействует всего лишь на клочок земли площадью в квадратный фут, порой — на рощу или на отдельный город. Тем не менее надо признать, что мы столкнулись с самой серьезной из всех пертурбаций, с какими нам доводилось иметь дело. Помнишь, я говорил тебе, что если пертурбатор не освободить, степень изменений будет неуклонно возрастать и мы рискуем очутиться в мире, который подвержен перманентным пертурбациям. В Оспенспри произошло именно то, чего я опасался. Пертурбация, признаком которой является, по моему мнению, черное облако, обосновалась здесь надолго, быть может, навсегда, если...
— Если вы ее не прогоните, сэр, — докончил Джон-Том.
— Да, — кивнул волшебник. — Мы должны попытаться.
— Раз «мы», тогда ладно. — Джон-Том порылся в багажнике джипа, извлек дуару и начал разворачивать материю, которой был обернут инструмент. Внезапно ему на плечо легла лапа Клотагорба.
— Нет, мой мальчик. Я справлюсь один. Эти бедняги и без того достаточно намучились.
Джон-Том молча проглотил обиду, поскольку ведать не ведал природы того бедствия, которое поразило Оспенспри; к тому же он многократно убеждался, что уязвленная гордость — отнюдь не лучший советчик. Что ж, пускай будет так, как хочет Клотагорб.
Лис настороженно следил за действиями Сорбла, который помогал волшебнику готовиться к сеансу магии. Тем временем от толпы отделилась другая фигура и, шлепая по грязи, направилась прямиком к Джон-Тому. Юноша повернулся навстречу.
— Мы друзья. Мы хотим помочь вам. Однако моему наставнику нужно как можно больше свободного пространства, а потому... — Слова замерли у него на устах. Он не верил своим глазам. Если не считать горба, в фигуре, медленно приближающейся к нему, было что-то ужасно знакомое. Да нет, мысленно отмахнулся Джон-Том, не может быть. И все же — эти глаза, эти усы...
— Ты что, обезьяний сын, предлагаешь мне сматывать удочки?
— Мадж! — воскликнул Джон-Том, напрягая зрение. Нет, ошибки быть не могло. — Мадж, неужели ты?
— Конечно, я! Недоносок паршивый, безволосая обезьяна! Или ты ослеп? Ну да, я чуток пониже ростом, чем был когда-то, и что с того? Морда-то у меня та же самая, да и твоя не изменилась. Все та же гнусная харя.
— Мадж, как я рад тебя видеть! — Джон-Том ощутил внезапное облегчение. — Даже при нынешних обстоятельствах.
— Иди ты в задницу со своими обстоятельствами, приятель, — выдр кивнул в сторону джипа. — Как я погляжу, знакомые все лица. Его волшебная милость собственной дряхлой персоной вместе со своим пропойцей-учеником. Ты, случаем, не знаешь, у него не найдется чем промочить горло? Я б не отказался пропустить стаканчик-другой, ежели тока этот хмырь не вылакал все запасы отсюда до южного океана. Скажу тебе честно, никада не понимал тех, кто закладывает лишку.
— Что я слышу? — изумился Джон-Том. — Нет, вы послушайте!
— А че тут слушать, парень? Я всегда знаю меру. Главное — не перебрать, а там заливайся хоть по горлышко. Потом отливаешь, и ты свеженький, как огурчик. Теперь понял? Кстати, а че это вас занесло в такую даль от дома? Я-то думал, вы торчите себе в своем Древе, в тепле и уюте, и дожидаетесь зимы.
— Ты, наверно, заметил, что в мире за последние недели кое-что разладилось?
— Кореш, ты меня умиляешь. — Выдр со смешком покачал головой. — Конечно, можно выразиться и так, но не проще ли сказать, что мир окончательно спятил?
— А как ты попал сюда, Мадж? Что привело тебя в Оспенспри? Между нами, видок у тебя еще тот, куда омерзительней обычного.
— По-моему, приятель, мне просто повезло. В общем, я решил немного подшустрить в Гнилых Горшках — неплохое, доложу тебе, местечко, особенно после того, как там сменилась власть, — и получилось так, что мне пришлось уносить ноги.