Невероятно, но факт: усердие Дормас оказывало дисциплинирующее воздействие даже на Клотагорба. Своим поведением лошачиха избавила спутников чародея от нескончаемых жалоб на больные ноги, на ревматизм и на тяжесть панциря. Клотагорб хранил молчание и в тех местах, где путешественникам приходилось особенно трудно. Джон-Тома выручали длинные конечности, а Маджа, который не обладал ни целеустремленностью волшебника, ни крыльями, ни лишней парой ног, — свойственная выдрам жизнерадостность.
В лесах к северу от Оспенспри живые существа встречались весьма редко. Чем выше поднимались путники, тем меньше становилось вокруг колокольных деревьев, дубов и платанов, которые постепенно сменялись вечнозелеными породами. Джон-Тому казалось, что он различает голубую ель и несколько разновидностей сосны. Попадались и более экзотические представители растительного мира — например, густой кустарник, ветви которого усеивали трехдюймовые шипы, острые, как иглы дикобраза. Мадж предупреждал товарищей, когда те приближались к растениям или деревьям, прикосновение к которым могло причинить вред всем, кроме закованного в костяной панцирь Клотагорба.
Сознание того, что Сорбл осматривает дорогу сверху, а чародей с Маджем не сводят глаз с подлеска, позволило Джон-Тому несколько расслабиться. Вечнозеленые деревья, огромные валуны, устилавшие землю сосновые иголки напоминали ему о лесистых холмах Орегона и Монтаны. Юноша развлекался тем, что мыском ноги откидывал с тропинки многочисленные ветки и шишки. Он как раз собирался пнуть особенно крупную шишку, как вдруг кто-то толкнул его и он повалился наземь. Разъяренный как зверь, Джон-Том немедля вскочил и накинулся на Маджа.
— Что за шутки, черт побери?! — Он ощупал дуару и испустил вздох облегчения, убедившись, что та в целости и сохранности. — Ты же мог сломать инструмент!
— Приятель, ты что, предпочел бы сломаться сам? — Выдр поправил перо, которое венчало его шляпу и упало ему на глаза, когда он пихнул Джон-Тома. Клотагорб, Сорбл и Дормас молча наблюдали за происходящим. Мадж показал на шишку, однако дотрагиваться до нее не стал.
— Ну как, ваше чародейство? Узнаете подарочек?
Клотагорб, прищурясь, поглядел сквозь очки на совершенно безобидную с виду шишку.
— Твои глаза, водяная крыса, не уступают остротой языку, — произнес он и перевел взгляд на Джон-Тома. — Чем кричать на своего друга, ты бы лучше поблагодарил его.
— За что? — буркнул Джон-Том, который упорно отказывался видеть за поступком выдра некую разумную основу. В конце концов, толкать человека из-за обыкновенной шишки... Стой, одернул он сам себя. Мир, в который он попал против своей воли, научил его многому, в частности, тому, что «обыкновенных» вещей на свете не существует.
— Насколько мне известно, — разглагольствовал между тем Мадж, — сосновые орешки любят все. Некоторые мои родственнички за них глотку перервут. Я тоже не прочь погрызть их, когда выдается минутка. Чем не еда для тех, кто торопится куда-то, как мы?
— Что такого особенного в этой шишке? — фыркнул Джон-Том, стряхивая хвою с рукавов рубашки.
— У деревьев, приятель, свой способ предохранять семена от всяких голодающих, будь то разумные существа, как я, или разные там остолопы, любители лесных прогулок, или, к примеру, ты.
Мадж наклонился, оглядел шишку со всех сторон, потом осторожно подобрал ее и показал товарищам.
— Ну и что? — спросил Джон-Том, вдосталь налюбовавшись. — Шишка как шишка.
— Да? Посмотри-ка сюда, чувак. — Выдр показал пальцем на макушку шишки. — Гляди, верхний ряд совсем пустой. Куда, по-твоему, подевались орехи? Не знаешь? Так я тебе скажу: дерево само их выдернуло.
— И что с того? Какая разница?
— А вот какая. Вот что случается, парень, када лопух вроде тебя пинает эту миленькую шишечку.
Мадж размахнулся и швырнул шишку настолько далеко, насколько у него хватило сил, за груду валунов. Мгновение спустя раздался оглушительный взрыв, к небу взметнулось оранжевое пламя, за которым тянулся шлейф черного дыма. Джон-Том моргнул. Когда дым слегка рассеялся, Мадж повернулся к юноше и уставился на того, уперев лапы в бока.
— Ну как? Понравилось? Если бы не я, приятель, прыгать бы тебе без ноги.
— Я... Я не знал, Мадж. — В горле у Джон-Тома запершило. Какое счастье, что в моем мире таких шишек не водится!
— Не может быть, кореш, — заявил Мадж, направляясь следом за Клотагорбом и Дормас, которые продолжили движение. — Где-нибудь наверняка попадаются.