— Любопытно, — пробормотала Дормас, внимательно изучая свой новый облик. — Я давно хотела узнать, на что это будет похоже. Правда, не скажу, что я в восторге. Раньше было все-таки лучше.
— Степень изменения, — сообщил волшебник, — варьируется в зависимости от видовой принадлежности.
— По-вашему, — воскликнул Джон-Том и подивился про себя тому, какой у него тонкий голосок, — мы угодили в не слишком серьезную пертурбацию?!
Когда миновали первоначальные изумление и растерянность, все стало ясно и понятно даже для тех, кто отказывался верить собственным глазам. По воле пертурбатора пол каждого из путников поменялся на противоположный. Чисто мужская, за единственным исключением, компания превратилась за долю секунды в дамское общество, слегка разбавленное присутствием одного мужчины.
— Когда она закончится? — простонал Мадж, вернее, не простонал, а взвизгнул. — Ведь она не затянется, верно, ваше чудотворство?
— К твоему большому огорчению, Мадж, предсказать, сколько продлится пертурбация, практически невозможно, — отозвался Клотагорб. Джон-Тому бросилось в глаза, что красноватый узор на панцире волшебника приобрел розовато-лиловый оттенок.
— Е-мое, да что ж это за издевательство?! Хорошо еще, что мы не в Оспенспри. Ежели б меня сейчас ктой-нибудь видел, я б сдох со стыда.
— Что, водяная крыса, понял, каково быть женщиной? — ос-ведомйлась Дормас. Ее слова прозвучали как-то удивительно по-мужски.
— Понимаете, — пустился объяснять Джон-Том, — подобная перемена для Маджа — поистине катастрофа. Боюсь, что ему приходится тяжелее, чем всем нам, вместе взятым.
— Да сделайте же что-нибудь, ваше чародейство! — взмолился выдр. — Ну что вам стоит, а? Вы ведь прогнали то поганое облако, что торчало над Оспенспри. Чего вы ждете, пока я окочурюсь? Вот возьму и помру, а вы потом расхлебывайте. Эх, ваше превосходительство, жалко вам, что ли?
— Сия пертурбация, — торжественно изрек Клотагорб, — ничем не угрожает ни жизни, ни здоровью, а потому не требует, чтобы ее прекращали магическими средствами. Наберись терпения: рано или поздно все станет, как было.
— А если не станет? А если растянется на несколько дней или на неделю? Вы что, хотите, чтобы я спятил? — Мадж повернулся к Джон-Тому. — Че молчишь, приятель? Ну-ка, спой нам песенку. Или тоже зажлобился?
— Мадж, мне вряд ли легче, чем тебе, но я согласен с Клотагор-бом. Сейчас не время прибегать к чаропению. Чересчур рискованно. — Неожиданно юноша усмехнулся. — Так что расслабься, милашка.
— Слушай, приятель, — взвился Мадж, — шутки шутками, но надо и меру знать!
— А чем ты недоволен? По-моему, если с нами шутят, то достаточно остроумно. Судьба явно не обделена чувством юмора.
— Заткнись, ты, облезлая обезьяна! Придержи язык, не то я...
— Что? Выцарапаешь мне глаза?
Выдр прорычал что-то невразумительное и рывком надвинул на уши шляпу, которая тоже слегка изменилась, заодно с остальной одеждой. Джон-Том оглядел себя с ног до головы и вынужден был признать, что платье на нем, в общем-то, весьма миленькое. До чего же странно, подумалось ему, что в подобных ситуациях выручает не что-нибудь, а именно юмор.
Отчетливее всего перемена ощущалась в облике Маджа и самого Джон-Тома, поскольку у тех видов, к которым принадлежали, соответственно, Клотагорб, Сорбл и Дормас, внешние различия между полами были не столь очевидными.
— Ну помогите же! — взвыл несчастный Мадж, который, судя по всему, пытался спрятаться в шляпе. Та превратилась в импозантный широкополый головной убор, который вполне смотрелся бы на какой-нибудь южной красавице. Джон-Том, проникшись сочувствием к другу, вопросительно взглянул на Клотагорба.
— Может, попробовать, сэр? Мне кажется, расклад почти идеальный: пертурбация не слишком серьезная, как раз чтобы поучиться, как с ними бороться.
— Хорошо, мой мальчик, — согласился задумчиво чародей. — Только будь осторожен. Помни, что неверное чаропение обернется еще большим злом.
— Куда уж хуже! — буркнул Мадж. — Разве может быть хуже?
— Может, — отозвалась Дормас. — Например, если ты распустишь язык.
— Лучше пожалей меня, милашка... Или надо было сказать «сэр»?
— Не знаю, — призналась Дормас. — Посмотрим, на что способен этот ваш чаропевец.
Джон-Том снял с плеча дуару и погрузился в размышления. Предупреждение Клотагорба было как нельзя кстати. Юноша перебирал в уме песни наиболее мужественных исполнителей и женственных исполнительниц и остановился наконец на старом добром Элвисе П. и Тине Тернер. С точки зрения музыки такой выбор оставлял желать лучшего, однако если рассуждать маги-Чески, все было в полном порядке.