— Ты делаешь успехи, Мадж. Еще чуть-чуть, и я стану шизофреником вроде тебя.
— Знаешь, приятель, все бы были такими шизофрениками! Ваще, я уверен, что вы с ним поладите. Ты ж учился на адвоката, верно? Ну вот, а меня он просто пошлет куда подальше, и вся недолга. Да, мой тебе совет — не обвиняй его и не задирай. Так, перекинься парой словечек. Ежели что, помни: я сзади.
— Благодарю, — хмыкнул Джон-Том.
— Не стоит, приятель. Разве мы не друзья?
Юноша направился туда, где сидел ни о чем не подозревающий коала. Мадж, шагающий по пятам за Джон-Томом, понюхал траву, а затем попытался, замаскировав, как мог, свои намерения, обойти медведя со спины. Но столь опытного воина, каким, по всей видимости, являлся Колин, на мякине было не провести. Он поставил на землю кружку, чтобы освободить обе лапы, и, судя по всему, даже не взглянув на Маджа, прекрасно сознавал, что именно затеял выдр. Между тем Дормас что-то рассказывала, а Сорбл внимательно слушал. Филин устроился на одной из нижних веток дерева; он переминался с лапы на лапу. Эту привычку Сорбл позаимствовал у своего друга-журавля. Лошачиха поглядела на подошедшего Джон-Тома.
— Мы говорили о краях к востоку отсюда, — сообщила она. — Колин утверждает, что за горами лежит равнина, которую надо пересечь, чтобы попасть к нему домой.
— Далеко забрался, — пробормотал Мадж, притворяясь, будто разглядывает шишку.
— Да, — подтвердил Колин, — вам идти было ближе.
— Не сочти за обиду, — начал Джон-Том, потирая подбородок, — но с нашей стороны было бы не вполне естественно не поинтересоваться, что погнало тебя в путь. Ведь здешние края не располагают к прогулкам; к тому же ты путешествуешь в одиночку...
— Я люблю путешествовать, — отозвался Колин. — А поскольку сородичи не разделяют моих чувств, приходится странствовать одному.
— Понятно.
Мадж кинул на Джон-Тома вопросительный взгляд, а потом, видя, что юноша как будто не собирается продолжать разговор, воскликнул:
— Ну же, парень! Валяй дальше!
— Дальше куда, Мадж?
— Значит, любишь путешествовать, да? — справился выдр, становясь перед коалой, и сплюнул на землю. — И как впечатле-ньице от тутошнего захолустья? Понравилось тебе у лесовиков? И ваще, выходит, ты забрел сюда по чистой случайности?
— Конечно. Какие у меня могут быть дела в этом, как ты выразился, захолустье?
— То-то и оно. — Пальцы Маджа легли на рукоятку ножа. — Выкладывай, приятель. Неужели ты думаешь, что мы раззявим рты и скушаем твою байку насчет любви к путешествиям?
— А разве вы сами не путешествуете? Что-то я не заметил у вас никакого другого снаряжения, кроме походного.
— Када это ты успел чегой-то там заметить?
— Я всегда замечаю такие вещи, — усмехнулся коала.
— Да ну? Любопытный ты, однако, ничего не скажешь. А знаешь, что случается с теми, кто сует нос не в свое дело?
— Не горячись, друг, — произнес Колин ровным голосом. Он посмотрел на Маджа, потом перевел взгляд на Джон-Тома и Дормас. — Хорошо, я расскажу вам. Только вы вряд ли мне поверите.
— Там поглядим, — бросил Мадж, оскалив зубы в волчьей ухмылке.
— Все началось несколько месяцев назад, — начал коала, — настолько давно, что я даже запамятовал, когда именно. Я был сильно занят, причем своей истинной деятельностью...
— Истинной? — переспросил Джон-Том.
— Да. У меня две профессии. Первая, — коала пристально поглядел на Маджа, — телохранитель. Так я зарабатываю себе на хлеб. Поэтому со мной лучше не связываться. — Выдр убрал лапу с рукоятки ножа. — Но истинное мое призвание в другом. Хотите смейтесь, хотите нет, но я гадаю по рунам.
— Что такое? — раздался за спинами собравшихся новый голос, в котором сквозило удивление. Все повернули головы влево. Клотагорб вышел из транса, вынырнул из панциря и теперь потягивался и зевал. Вот он поднялся и направился к товарищам, усиленно моргая на ходу. — Кто тут гадает по рунам?
— Я, — ответил Колин и потянулся за своим мешком. Джон-Том и Мадж замерли в ожидании, но коала достал всего-навсего маленький узелок, завязанный у горлышка веревкой. Узелок был расшит серебряной нитью; вышивка представляла собой сочетание весьма замысловатых узоров, которые, по-видимому, являлись колдовскими символами. — Здесь у меня подручные средства.