— Что-то я не припоминаю такой страны, — нахмурился Клотагорб. — Где она находится?
— Отсюда не видно, — бросил раздраженный Джон-Том. — Послушайте, мы торопимся или нет?
— Разумеется, мой мальчик. Нам давно пора в путь.
— Ну да, — буркнул Мадж. — Чем скорее мы доберемся до места, тем быстрее отправимся на тот свет! Нечего сказать, шикарная подобралась компания! Чародей, который более-менее знает, где засел враг. Предсказатель будущего, который более-менее знает, что должно произойти. И не забудем чаропевца, который более-менее может защитить нас от любой опасности. И каково, по-вашему, бедолаге вроде меня? Что ему остается, как не надеяться на благополучный исход этой бредовой затеи?
— Верно, Мадж, — одобрил Джон-Том. — Между прочим, ты и не подозреваешь, сколько от тебя помощи. Стоит нам подзабыть об осторожности, как ты тут как тут со своим неувядающим пессимизмом.
— Не говори, приятель. За вами нужен глаз да глаз. — Мадж огляделся по сторонам. — Эй, где моя шляпа?
— Сейчас принесу, — откликнулся Сорбл. Филин подлетел к злосчастной елке, покружил возле нее и вернулся с чем-то зеленым и бесформенным в клюве. Он вручил это нечто Маджу. — По-моему, она угодила под ветку. Но лучше она, чем ты, правильно?
— Бедная моя шляпа! — вздохнул выдр, пытаясь выдернуть из расплющенного фетра не менее расплющенное перо. — Знаете, чье это было перышко? Кетсаля[71], у которого к тому же был тогда брачный сезон! А известно вам, сколько стоит одна такая штучка?
— И как он его вообще продал? — пробормотал Клотагорб.
— Как-как, — хмыкнул Мадж, — продал, и все дела. Говорят, будто тот, кто носит такое перо, становится сильным, как жеребец. Правда, я не очень-то верю во все эти россказни.
— Тогда чего же ты хнычешь? — справился Джон-Том.
— Кто, я? Разве я хнычу? Парень, я всего лишь чуток расстроен. Понимаешь, опять-таки говорят, что здоровье того, кто носит перо, зависит от состояния пера.
— Ах вот оно что! Но не переживай, все равно поблизости нет ни одной дамы, за которой ты мог бы приволокнуться.
— И шут с ними, кореш. — Мадж наконец выдернул перышко и уронил его на землю. — Можа, оно и к лучшему. Теперь я уж точно не буду отвлекаться по дороге. Между нами, я бы и рад отвлечься, да не на кого.
— Вот и славно. — Джон-Том ухватил свой рюкзак. — Ну, двинулись! Идем, Мадж. Мадж, пошли!
Однако выдр словно не слышал. Он настороженно принюхивался.
— Я тоже чую, — проговорила Дормас, запрокидывая морду, чтобы задрать как можно выше ноздри.
— Что? — спросил Джон-Том.
— Где-то, приятель, чтой-то горит.
— Я пока ничего не чувствую, — произнес Клотагорб, — но воздух стал гораздо теплее. Боюсь, это не ранняя весна, а кое-что похуже. Сорбл, посмотри-ка.
— Хорошо, хозяин.
Филин раскинул крылья и взмыл в воздух, быстро набирая высоту. Остальные, будучи существами земными — в крайнем случае, земноводными, — внимательно наблюдали за Сорблом.
— Теперь и я чувствую, — пробормотал Джон-Том. — Что-то в этом запахе не то, но вот что именно?..
— Может, Сорбл нам скажет? — предположила Дормас. Ученик чародея тем временем камнем падал к земле. В последний миг, когда катастрофа казалась неизбежной, он распростер крылья и аккуратно сел на спину лошачихи. Вид у него был не просто обеспокоенный, а как у приговоренного к смерти.
— Мы в ловушке! — воскликнул филин тоненьким голоском. — Все кончено! Мы пропали!
— Сорбл, — ответствовал Клотагорб, — ты, как видно, забыл присказку: «Где наша не пропадала»? Мы многажды выходили сухими из воды в прошлом и, я полагаю, не изменим себе в будущем. Выкладывай, что ты видел.
— Ог-гонь, — выдавил Сорбл.
— Отлично. Огонь. В каком направлении он движется?
— Во всех, хозяин. Честное слово!
Нет, подумалось Джон-Тому, что-то тут и впрямь не так. Обыкновенный лесной пожар не мог напугать Сорбла до такой степени. В конце концов, он ведь птица, то есть может в любой момент улететь...
— Что горит? — справился юноша. — Лес?
— Лес, земля, даже воздух, — отозвался Сорбл. — Весь мир в огне.
— Ты говоришь ерунду, фамулус, — произнес Клотагорб, — и уже не в первый раз.
— Хозяин, ей-же-ей, горит все кругом!
Джон-Том приподнялся на цыпочки, медленно повернулся вокруг собственной оси, окидывая взглядом горизонт. Температура продолжала возрастать, однако нигде не было видно ни дымка, что само по себе представлялось весьма странным: даже если Сорбл преувеличил и горела всего-навсего одна роща, в небе все равно должен был клубиться дым. Но с какой стати филину преувеличивать?