«Интересно, — подумал юноша, — почему всякий раз, когда я хочу поговорить о своих трудностях, мне сразу предлагают чай?»
— Ну... горячего, пожалуй.
— Шевелись! — приказал Клотагорб.
Филин метнул в Банкана испепеляющий взгляд, но беспрекословно подчинился магистру. Вскоре он вернулся.
— Итак, мой друг, я весь внимание, — взял мягкий тон Клотагорб. Он налил себе чашку терпкой жидкости и добавил туда чайную ложку неволнуйского меда. — Что у тебя за проблемы?
— Ну, во-первых, ребята в школе знают, что мой старик — чаропевец, и все время дразнятся. С самого первого дня. И вообще меня тошнит от учебы.
— Да, твой отец как-то упоминал об этом. Кажется, он считает, что лучший выход для тебя — поступить в ученики к приличному мастеру. Либо, если ты верен музыке, — примкнуть к большому ансамблю. По-моему, для твоего возраста это стоящая идея, по крайней мере ее не следует отметать с порога.
— Но я хочу стать настоящим чаропевцем, как Джон-Том.
— Ах, вот как... — задумчиво протянул маг, глотнул чаю и закинул короткую толстокожую ногу на ногу. — Да будет тебе известно, в чаропевцы годится не всякий. Ремесло сие гораздо сложнее, чем, скажем, торговля фруктами или овощами. Твой отец — явление исключительное. У него природный дар, божья искорка.
Банкан похлопал по дуаре.
— Я унаследовал его способности. Тут никаких сомнений.
— В самом деле? А я и не знал, что эти способности передаются по наследству.
— И я уже умею колдовать. Правда, не всегда получается в точности то, что задумал.
— А твой отец говорит, у тебя никогда не получается.
— У папы сначала были точно такие же сложности.
— Ну, вряд ли они были столь же серьезны. Родителю твоему достался слабый голос, но Джон-Том компенсировал этот недостаток музыкальными произведениями своего мира. А ты не в восторге от его музыки и потому вынужден импровизировать. Судя по его отзывам, в игре ты почти не отстаешь, но в подметки не годишься ему по части пения.
Банкан поморщился — только ленивый его не бранит, до чего же осточертело! Впрочем, он знал, на что шел.
— Ничего, научусь.
— Возможно. Если только никого при этом не отправишь на тот свет.
Банкан покраснел.
— Да, нашкодил я маленько в кухне. Ну, и что такого?
— По словам Джон-Тома, ты подверг смертельному риску жизнь родной матери.
— Жизнь моей матери? Смертельному риску? — Банкан едва не рассмеялся. — Да моя мать выйдет против трех лучших фехтовальщиков Поластринду и выпустит им потроха, а сама не получит ни царапины. А перед схваткой велит привязать ей одну руку к спине.
Клотагорб погрозил гостю коротким и толстым, как пенек, пальцем.
— И все-таки факт остается фактом. Ты балуешься с силами гармонии, слабо разбираясь в их природе и совершенно не контролируя.
Банкан обмяк, откинулся на удобную спинку дивана.
— Интересно, почему мне все это кажется таким банальным?
— Дружок, банальность — это всего лишь правда, навязшая в зубах.
— Тогда почему бы вам не взять меня в ученики? Помогите стать чаропевцем.
Клотагорб вздохнул.
— Увы, не всему на свете можно обучить. И я не в силах развить твой голос с помощью чар. В лучшем случае ты годишься в аккомпаниаторы отцу. Пальцы у него не столь быстры, как в былые годы...
— Что ж, спасибо на добром слове.
Не расстающийся с сарказмом Банкан поднялся и направился к выходу. Это было ужасно невежливо — следовало дождаться, когда маг его отпустит. Впрочем, Клотагорб мог бы легко задержать юношу несколькими удачно подобранными словами, но волшебник предпочел всего лишь смотреть ему вслед сквозь толстые очки.
— Друг мой, ты должен решить сам. Ты уже почти взрослый.
Банкан резко обернулся.
— Что значит — почти? Я намерен стать чаропевцем и вершить великие дела. И прекрасно обойдусь без вашего одобрения. И без отцовского. А теперь, если не возражаете, я...
Он потеснил брызгающего слюной и хлопающего крыльями филина.
— Мальвит, пропусти его, — устало велел Клотагорб. — Он еще слишком юн, но годиков через сто до него начнет доходить. Конечно, если он столько проживет.
— Хозяин, а с эти-им уже все-о?
Филин собрался убрать посуду со стола. Клотагорб поднял переднюю лапу.
— Ладно, оставь. Я утомился от возни с пылесосом. И от упрямства юных.
— Хозяин, э-этот человек ва-ас огорчил?
Мальвиту не удалось скрыть радость.
— Мы не пришли к согласию насчет выбранного им пути. Его родители тоже против. Конечно, молодости свойственны скоропалительные решения, но случай с этим мальчиком — особый. Он чреват большими бедами.
— А вот я-а, господин, ни-икогда с вами не спорил.
— Да. Ты рабски угодлив, о таком слуге можно только мечтать.
— Не значит ли-и это, — с жаром атаковал волшебника Мальвит, — что вы-ы меня обучите авиационным ча-арам четвертой ступе-ени и я смогу летать не-е дыша?
— Не будем спешить. Сначала ты должен пройти испытание, выполнить несколько трудных, задач. Например, сделать мойку белее снега.
— Но-о, хозяин, у ва-ас же вовсе не-е белая мойка!
— Ну, так воспользуйся своими навыками чудотворца. И пошевеливайся, а не то я превращу тебя в киви. Как тебе нравится перспектива удлинить клюв, сменить перья на волосы и остаток ученического срока провести не летая, а бегая?
— О не-ет, хозяин. Я вовсе не хотел показа-аться непочтительным. Зна-аете, я, пожалуй, помо-огу смерчу с приборкой.
С перепугу филин шарахнулся о стену, точно жук, залетевший в комнату и мечущийся в поисках окна.
— Ну что ж, попробуй. Только держись от него в сторонке. В доме и так полно бесхозных перьев.
Филин сгинул. Со старческой медлительностью Клотагорб допил чай, встал и подошел к окну. Юный Меривезер уже скрылся в лесу. Маг надеялся, что тот отправится домой. Но это было маловероятно. Впрочем, пускай Банкан сам выбирает, куда ему идти. А у Клотагорба своих забот хватает. В Древе уйма альковов и кладовок, веками не знавших уборки. Вот как бывает, когда на несколько десятков лет упускаешь из виду, что в доме нужен элементарный порядок. Придется Джон-Тому и Талее самим как-нибудь приструнить мальчишку.
Он поочередно заглянул в выдвижные ящички в панцире и зашаркал в кабинет. Торнадо, должно быть, уже управился. Надо проверить, а затем выгнать его вместе с мусором вон, напомнил себе черепах.
Как и подозревал волшебник, Банкан отправился не в школу и не домой. Без особой цели он шагал по берегу в направлении Обрубка — притока реки Вертихвостки. Юноша злился на Клотагорба — и за откровенность, и за нелестный отзыв о его надеждах. А еще он был зол на всех своих одноклассников и учителей, и пуще всего — на весь мир, который словно решил любой ценой развеять светлые мечты.
Но вскоре Банкан успокоился и даже приободрился, да и не полагается восемнадцатилетнему энергичному парню слишком долго унывать.
— Ну и ладно, пускай я маленько фальшивлю, — бубнил он на ходу, — но петь-таки могу. Отец тоже не был голосист, когда перенесся в этот мир, но он работал над собой, и теперь ничего, поет.
Однако Банкан не мог не признать, что Джон-Том так и не обзавелся голосом, способным приносить выручку.
— У меня еще лучше выйдет, — уверял себя юноша. — Я сумею...
От сеанса самоутешения его отвлек резкий звук. Банкан застыл как вкопанный, встревоженно огляделся. Что это? Торнадо летит вдогонку? Неужели смерчи злопамятны?
Близился вечер, и Банкан спохватился: никто не знает, где он бродит. Когда юноша опасливо вгляделся в гущу леса, на него налетели сзади. Банкан не устоял под градом ударов и толчков. Но это был не торнадо, а кое-кто гораздо более подвижный и гораздо менее эфирный. Весь заляпанный грязью, Банкан вывернулся из кучи-малы и отряхнулся.
— Очень смешно, — пробормотал он.
Ближайший из двух нападавших носился вокруг, катался по земле, тявканьем и повизгиваньем выражая веселье.
— Ага, кореш! По мне, так просто потеха.
Вторая выдра села и оглядела своего брата.
— Ты уж меня прости, Сквилл, но это было не так уж и забавно.