Глава 5
После происшествия в лесу Банкан сделал вид, будто всерьез взялся за учебу, но тайком от всех он каждый день нетерпеливо ждал встречи со Сквиллом и Нииной. Для репетиций они выбрали полянку на порядочном удалении от реки. И вовсе не из боязни снова повстречаться с вежливыми, но сердитыми китообразными. Просто не хотелось, чтобы у разгневанных хозяев причалов и прибрежных домов, поврежденных загадочным потопом, при виде сборища юных чаропевцев возникли закономерные подозрения.
Трио исполняло самые невинные заклинаньица, с последствиями которых могло справиться заведомо неволшебными средствами; музыка Банкана притиралась к импровизациям выдр. Мало-помалу они обретали все большую уверенность в своих силах и вскоре научились с помощью чаропения возвращать потерянные стрелы и вострить мечи.
Благоприобретенные навыки позволяли окрашивать стекло в синий цвет, без кирки и лопаты выкапывать внушительные ямы. Чаропевцы больше не пытались материализовать свежую рыбу — у них получалась готовая пища. Выходили и ложа, застланные чистым бельем. Довольно скоро у троицы сложилось очень неплохое мнение о себе и своих возможностях. Лишь одно огорчало: не было достойного применения талантам. Во всяком случае, никак не удавалось оное применение найти. Банкан посвятил этой задачке тьму времени и в конце концов решил: следует хранить тайну и набраться терпения, а благоприятная ситуация рано или поздно возникнет.
В западной части дерева, проросшего во многие измерения, царил уют. За окнами и ухоженной лужайкой покойно и невозмутимо тек Обрубок. Отец и сын сидели вдвоем. Читали.
Как-то раз Джон-Том поведал Банкану об одном из чудес своего родного мира. Оно называлось «телевидение». Однако юноша так и не понял, чем оно лучше интересной книжки, хорошей компании или захватывающего приключения. Джон-Том предпочел это не обсуждать.
Мать управлялась в кухне. Дверной колокольчик призывно звякнул. Когда Талея вошла в гостиную, Банкан лишь на миг оторвался от книги, представив, что мать орудует не посудомоечным ершиком, который она сейчас держала в руке, а давно лежащим в чулане мечом. Удержать эту картину в воображении оказалось нелегко, сколько бы ни рассказывали легенд о горячих деньках Талеиной молодости. Она заглянула в альков.
— Дорогой, тут к тебе филин.
Джон-Том отложил книгу, над которой уже было задремал, и потер глаза. Банкан знал, что отцу нужны очки, но Джон-Том упорно предпочитал чары для улучшения зрения, хотя они были далеки от совершенства и требовали постоянного обновления. Юноша отправился на кухню перекусить на скорую руку, а главное, понаблюдать за прихожей, где стоял, шелестя огромными крыльями, ученик Клотагорба. Филин что-то сказал Джон-Тому, тот для удобства опустился на колено и ответил. Талея маячила рядом. Банкан без особого труда подслушал разговор.
— Но-о господин на-астаивает, чтобы вы-ы пришли сейча-ас же, — упорствовал филин.
— Да ведь поздно уже, — возразил Джон-Том, — и холодно. Почему нельзя подождать до завтра?
— Господин Клотагорб это-ого не объяснил, — проухал филин. — Он просил, чтобы вы-ы пришли сейчас. Прикажете вернуться и сказать, что-о вы-ы не придете? Зна-аете, что он со-о мной сделает?
— Ну, раз уж такая срочность... — Джон-Том встал и повернулся к Талее. — Ты слышала? Надо идти. Я понимаю, поздновато уже, но это, должно быть, важно.
Талея не сводила с него ледяного взгляда.
— Надеюсь, ты не намерен снова отправиться на поиски дурацких приключений?
Он шагнул к жене и положил ладони ей на плечи.
— Талея, вспомни, когда ты была беременна, я дал слово, что со всем этим покончено. У меня семья, дом и респектабельная профессия. Это превыше всего. Те времена, когда мы с Маджем странствовали и попадали в передряги, давно уже — достояние истории.
— Это тебе так кажется, — возразила Талея. — Но клянусь всеми пертурбациями эфира: если это яйцекладущее соблазнит тебя очередной безумной экспедицией, я, конечно, противиться не стану, просто отрублю тебе ноги и запру их в чулане. И ступай без них хоть на край света.
— Ну что ты, любимая. — До Банкана донеслось эхо сочного поцелуя. — Клотагорб всего-навсего хочет посоветоваться. Правда, Мальвит?
Джон-Том оглянулся на филина.
— Да-а, господин Джон-Том, насколько мне дозволено знать. С вами и еще с одним.
Джон-Том нахмурился.
— В этом еще кто-то участвует?
— Об этом не зде-есь! Не зде-есь! — Подпрыгивая, филин взволнованно забил крыльями по бокам. — Мы-ы и так слишком задержа-ались.
— Ладно, позволь хоть плащ взять. — Джон-Том помедлил у открытого шкафа. — Как думаешь, дуара мне не понадобится?
— О-о волшебстве ре-ечи не велось, — ответил филин. — То-олько о разговоре.
— Вот и хорошо.
Джон-Том закутался в радужный плащ из ящеричной кожи, еще раз поцеловал Талею и вместе с нетерпеливым филином скрылся в вечернем сумраке.
Когда мать вернулась в кухню, Банкан проявил демонстративный интерес к куску пирога.
— Ну, и зачем он приходил?
Стоя у мойки, Талея смотрела в овальное окно на темную реку. Она была непоколебима.
— Вот что я тебе скажу, сын. Если твой отец влипнет в какую-нибудь опасную...
— Мам, а разве ты сама никогда не попадала в опасные переделки?
Талея повернулась к Банкану.
— То — совсем другое дело. В молодости, чтобы выжить, мне приходилось рисковать.
Она атаковала последние грязные тарелки, как всегда пренебрегая волшебными чистящими средствами, которые хранились в чулане под полотенцами.
— А что там за проблема?
Безразличие в голосе юноши заслуживало наивысшей оценки.
— О дьявол, да почем я знаю? Думаешь, мне рассказывают? Кого ни возьми, все считают, что у вселенной нет от меня тайн. Как бы не так! Я никогда не доверяла этому черепаху.
— Мам, волшебникам вообще нельзя верить. Они не виноваты — просто у них натура такая.
— Всякий раз, когда эта дряхлая рептилия зовет твоего отца, я жду беды.
Банкан отодвинул тарелку с пирогом, встал, подошел к невысокой женщине и положил ладони ей на плечи.
— Перестань, мам. Если отец обещал ни во что не впутываться, значит, так и будет. Я только не пойму, зачем Клотагорб позвал его к себе на ночь глядя.
— Кто его знает, — проворчала Талея. — Может, какая-нибудь роженица захотела изменить пол младенца за двое суток до родов, или у толстого мистера Твогга на том конце Линчбени опять проблемы с пищеварением. Ох уж эта мне срочность!
Она накинулась на сотейник с яростью, которой позавидовало бы любое чистящее заклинание.
— Ладно, мам, что-то я подустал. Пойду лягу.
Талея искоса глянула на сына.
— Не рановато ли?
Он пожал плечами.
— Весь вечер читал, да и уроки нынче были трудные.
Она коснулась мокрыми пальцами его щеки.
— Банкан, у тебя хорошая голова. Получше, чем у меня. И талант у тебя есть, но не каждый может стать чаропевцем, как твой отец.
— Да, мам, я знаю.
На улице стемнело. Банкан бесшумно выскользнул в окно, с кошачьей ловкостью спустился вниз и двинулся на северо-запад через темную лужайку. Луна светила еле-еле, и он, пробираясь узкой лесной тропкой, не видел ни зги. Колокольные деревья хранили молчание, закрыв на ночь свои звонкие листья. Банкан запыхался, но все-таки сумел добраться до окружавшей дом Клотагорба поляны одновременно с Мальвитом и отцом.
Он дождался, когда они войдут в Древо. В загоне виднелись силуэты двух стреноженных серых ящериц и большого фургона — чей он, Банкан не разобрался.
Юноша знал, что вокруг Клотагорбова дома установлена сигнализация. Но чары наверняка отключены и вновь начнут действовать не раньше, чем уйдет его отец. Если постараться, можно проникнуть в Древо незамеченным.
Банкан двигался бесшумно. Дверь легко отошла вбок. Запирать ее не имело смысла — Древо представляло собой сложный лабиринт. Не зная расположения комнат, незваный гость сразу оказывался в глухом тупике, очень похожем на выжженную сердцевину обычного старого дуба. Банкан, много раз бывавший у черепаха и запомнивший сложные повороты коридоров, успешно одолел их и вскоре оказался у кабинета. Совсем недавно сидел он в этом самом святилище, обсуждая с Клотагорбом личные проблемы.