Над рекой появился темно-зеленый туман. Чаропевческая мощь выкачивала осязаемую энергию из некоего каббалистического хранилища мглы. Туман клубился, сгущался, створаживался, перетекал с места на место совершенно непредсказуемо — точь-в-точь грозовое облако, не знающее, куда через мгновение его понесет ветер. Под Банканом затрясся валун, словно занервничала сама земля. Зашуршали, застучали друг о друга камешки на берегу, завибрировали травинки — тысячи нерукотворных камертонов вторили сверхъестественному и сверхмощному нарушению покоя.
«Неужели, — подумал слегка вспотевший Банкан, — оно выходит из-под контроля?» Выдры, похоже, не разделяли его тревоги — знай себе шпарили рэп.
Из-под валуна вдруг вывалился изрядный ком глины, камень накренился, и Банкан едва не свалился с него. Он судорожно зашарил ступнями в поисках опоры; при этом дуара осталась в руках и даже не умолкла, чем была обязана не столько его здравомыслию, сколько навыкам музыканта. На противоположном, доселе незыблемом берегу Обрубка появились трещины, глина и песок сползали в воду, оставляя влажные шрамы.
В тумане материализовалось нечто громадное, с продолговатым туловищем и плоскими гибкими конечностями. Рыба, как и хотели Сквилл с Нииной. Но такой огромной рыбины Банкан не видел ни разу в жизни. Даже не предполагал, что подобные существуют. Загипнотизированный этим чудом, он машинально продолжал играть.
Рыбина вздымалась над туманом и не на шутку волновала реку хвостом. Очень скоро прояснился один немаловажный факт: это вовсе не рыба.
Банкан оставил дуару в покое.
— Эй, ребята! Хорош.
Выдры обернулись — последние строки они пели, сидя спиной к реке. Банкан показал на чудовище.
— Сеструха, — зашептал Сквилл, — я, конечно, завсегда дивился твоему аппетиту, но даже не подозревал, до чего ж ты у нас прожорлива.
Плод чаропения перегородил реку от берега до берега. Он был раз в двенадцать длиннее Банкана и весил, должно быть, не меньше, чем все население Линчбени, прилегающих ферм и пары пригородов. Спина у него была голубая, а брюхо темно-серое. Полосатая нижняя челюсть — вся в белых пятнах. Могучий хвост покачивался, разгоняя волны заодно с водорослями и рыбной мелочью. Сравнительно небольшой глаз заметил на берегу теплокровных. Громадная башка со скрипом попыталась было повернуться к ним, но ей воспрепятствовало узкое русло.
— НУ-КА, ПОЗВОЛЬТЕ МНЕ САМОМУ ДОГАДАТЬСЯ, — прогремел голос, вибрируя, точно исполинский колокол. — ВЕДЬ ЭТО ВАМ Я ОБЯЗАН СВОИМ ПОЯВЛЕНИЕМ, А?
— Н-ну… — Сквилл ткнул пальцем в сторону сестры. — Это была ее идея.
— Че?! — взвизгнула возмущенная Ниина.
— А че, разве не тебе приспичило червячка заморить?
Тут же вспыхнула яростная потасовка, мохнатый вопящий клубок покатился по мокрому берегу.
— Выдры. — Банкан слегка улыбнулся, как будто это слово объясняло все.
— Я И САМ ВИЖУ. — Синий кит, недовольный внезапной переброской в чужую среду, говорил исключительно веско. — ДЕЛО В ТОМ, ЧТО, КАЖЕТСЯ, МНЕ ОЧЕНЬ НЕ ХВАТАЕТ ОКЕАНА. ВО-ПЕРВЫХ, ТУТ МАЛОВАТО ВОДЫ, А ВО-ВТОРЫХ, УЖЕ ВОЗНИКЛА ПРОБЛЕМА С ДЫХАНИЕМ. ТАК ЧТО, ЕСЛИ ВЫ НЕ ПРОТИВ…
Банкан сглотнул.
— Гм… А что будет, если мы не сумеем вернуть вас в океан?
— ТОГДА И У ВАС ПОЯВЯТСЯ СЕРЬЕЗНЫЕ ПРОБЛЕМЫ. ВО-ПЕРВЫХ, ОГРОМНЫЙ ТРУП, ОТ КОТОРОГО НЕ ТАК-ТО ПРОСТО ИЗБАВИТЬСЯ, А ВО-ВТОРЫХ, КРОВНАЯ ВРАЖДА С МОИМ НАРОДОМ.
Банкана временами посещали грезы о морских путешествиях, и ему вовсе не хотелось, чтобы они перешли в разряд несбыточных. Как ни крути, трудновато бороздить моря, когда крупные киты все поголовно желают тебе смерти. Поэтому он благоразумно решил сделать все от него зависящее, чтобы исчерпать инцидент, к вящему удовлетворению сторон. И как можно быстрее.
— Это всего лишь досадная случайность. — Банкан показал на Ниину. — Моей приятельнице захотелось рыбки…
— РАЗВЕ Я ПОХОЖ НА РЫБУ? — поинтересовался кит.
— Лишь отдаленно.
— НАДЕЮСЬ, Я НЕ ОШИБУСЬ, ПРЕДПОЛОЖИВ, ЧТО МОЙ НЕВОЛЬНЫЙ ПЕРЕНОС В ЭТОТ МАЛОЗНАЧИТЕЛЬНЫЙ ЭСТУАРИЙ — РЕЗУЛЬТАТ НЕУДАЧНОГО ВОЛШЕБСТВА?
— Я же говорю, это досадная случайность.
Солидные габариты и манеры кита никак не повлияли на самообладание Банкана. Маловероятно, что океанский житель выскочит из реки и погонится за чаропевцами.
Но его, конечно, придется выручать. Отправлять восвояси. Банкану была невыносима мысль, что смерть этого существа будет на его совести. Да и отец, если узнает, по головке не погладит.