— Все это не объясняет, кто вы такие.
За спиной Банкана выдры лихорадочно сочиняли стихи.
— Как видишь сам, мы псы. — Вожак махнул лапой. — Псы, которые вторгаются в сны и гоняются за тобой в кошмарных мирах. Это наш вой ты слышишь, когда смыкаешь веки, это наш рык заставляет тебя вздрагивать и тяжело ворочаться под одеялом, это наш нежданный пронзительный лай ты принимаешь за брех соседской шавки. — Он указал саблей. — Вот стоит собака Майтевилей, а рядом с ней — собака Тунервилей. Слева томится в ожидании собака Кентервилей.
Он неторопливо перечислил всех членов шайки.
Путникам это подарило несколько драгоценных минут.
— Что-нибудь придумали? — прошептал Банкан выдрам.
— Что тут придумаешь? — Поддавшийся отчаянию Граджелут закрыл лапами мохнатую морду. — Все потеряно. Это не простые разбойники. Чтобы их одолеть, одной музыки мало. На их стороне — тоска и безысходность. — Он тяжело вздохнул. — Столько труда, вся жизнь отдана борьбе. И каков итог? Угодил на обед к собакам. Что за бесславный финал?! Простите, друзья, что я довел вас до этого скорбного…
— Еще не довели, — перебил Банкан. — Мои друзья что-нибудь придумают.
— Чувак, на меня не надейся, — беспомощно сказал Сквилл.
— И на меня, — добавила Ниина. — А как насчет тебя, а, Банкусь? Можа, сочинишь?
— Я же не певец!
— Ну, хоть слова подскажи. Дай тему, идею, хоть че-нибудь.
— Я в собаках ничего не смыслю, — в отчаянии прошептал он. — Всю жизнь учился на дуаре играть, а не… — Вдруг он кое-что вспомнил и оборвал фразу. — Есть одна старая песенка. Ее Джон-Том пел, когда я был молод. В смысле маленький. Детская песенка. Тогда она мне дурацкой показалась, но, может, тут подойдет. А больше ничего не придумать.
— Не время спорить, — рассудил Сквилл. — Попытка — не пытка.
Пальцы Банкана впились в дуару.
— Это не рэп, — предупредил он.
Ниина ответила с волчьей улыбкой:
— Рэп — наша забота. Давай клепаные слова, а мы их обработаем.
— Ну, это примерно будет так…
Он шепотом изложил, что помнил из сахариновой песенки.
Сквилл выразил сомнение:
— Кореш, ты не будешь в обиде, ежели я скажу, что мотивчик не больно-то волшебный?
— Переложи на рэп, — потребовал Банкан. — А я сыграю. Выбирать не из чего, надо попробовать.
Он указал на вожака, который уже заканчивал церемонию знакомства.
— А я, — произнесла тварь богатырского телосложения, — собака Баскервилей.
Банкан нахмурился.
— Кажется, я о тебе что-то слышал.
Псу это явно польстило.
— Стало быть, наша репутация известна даже за пределами болот. Приятно, но вряд ли неожиданно. Густые туманы и редкие ветры Нижесредних болот далеко разносят слухи. — Он поднял саблю. — Теперь вы знаете, кому выпало счастье пообедать вами, и можно приступать. Пора от беседы переходить к разделке туш. Не надо так дрожать, мы не жестоки и постараемся закончить побыстрее. Как только вы поймете, что сопротивление не только бесполезно, но и чревато болезненными ощущениями, просто сцепите лапы за спиной и вытяните шею параллельно земле. Я лично удостою вас обезглавливания. Мои коллеги в таких делах не всегда аккуратны.
Он шагнул к фургону, но Банкан остановил его взмахом руки.
— Погоди! Одна песенка перед смертью! Если считаешь себя великодушным, позволь нам последнее желание.
Гончий нахмурился.
— Музыка здесь как-то не прижилась, она раздавлена тяжестью уныния. Но если предпочитаете песенку драке, будь по-вашему.
— Ну, спасибо, — сказал Сквилл. — Я и сам считаю: помирать, так с музыкой.
Он отложил лук со стрелой.
— Только покороче, — предупредил гончий. — У меня в животе бурчит.
Банкан заиграл. Выдры запели, вспоминая слова, ловко меняя их местами и переиначивая. И получился рэп, не похожий ни на что из их прежнего творчества:
На мордах псов читались скука и недоумение, но Банкан знай себе нанизывал аккорд на аккорд, оказывал музыкальную поддержку необычным стихам, придавал им несокрушимую ударную силу, каковая непременно изумила бы сочинителя оригинальной версии.