— Эт точно, — с готовностью подтвердил Сквилл. — На худой конец сровнял бы с землей вонючее логово.
— Черт бы побрал фанатиков, — добавила Ниина. — Для них грязно все чужое, и от одного нашего вида их тошнит.
— Разве можно чаропесенками бороться с манией чистоты? — поинтересовался обескураженный Банкан.
Сквилл почесал затылок, затем колено, затем ягодицу. Вдруг он прекратил это занятие и резко выпрямился.
— А можа, прав купчишка. Кажись, есть способ получше.
— Получше чаропения? — покосилась на него Ниина. — Брательник, ты всегда ходил с мозгой набекрень.
— Ошибаешься, милая сестрица, ошибаешься. — Выдра охватило возбуждение. — Слушайте сюда! Эти педрилки ненавидят все, че плохо пахнет или плохо выглядит, и ваще беспорядок. Правильно я говорю?
Выражение лица Банкана говорило о том, что он ничего не понимает. Рекордное недоумение читалось на морде Граджелута.
— Я не улавливаю нить ваших рассуждений, — признался купец.
— Да неужто не просекаете? Мы ж с сеструхой эксперты по части бардака.
У Ниины блеснули глаза, усы приподнялись, губы расплылись в улыбке.
— Эй, а ведь он прав! Выдры — мастера шкодить, для них это совершенно естественное занятие.
— И мы учились у лучших наставников! — добавил Сквилл, имея в виду своего знаменитого и, увы, не всегда добрым словом поминаемого отца.
— Теперь я понимаю, к чему вы клоните. — Граджелут почесал шею толстым когтем. — Но это все же рискованно. Наши тюремщики могут обезуметь от злости.
— В задницу наших тюремщиков! — рявкнул Сквилл. — Они и так психи, в натуре. — Он повертел пальцем у виска. — Че еще они могут нам сделать?
— Убить, — спокойно ответил Граджелут.
— Ну, допустим, — согласился выдр. — Тока ежели получится, в чем я лично сомневаюсь.
— Но и в обратном вы не уверены. — Ленивец вернулся в угол камеры и сложил лапы на груди. — Надеюсь, вы окажете услугу вашему покорному слуге, избавите его от необходимости участвовать в этой явной авантюре.
— Да ладно, шеф, обмякни. — Ниина безошибочно разгадала его страх. — Не пострадает твоя драгоценная шкура. От тебя ж за версту несет придурковатым чистоплюем.
— Спасибо, — сухо заметил Граджелут.
— А ты, Банкли, будь на подхвате, — продолжала выдра. — Встань в уголке рядышком с нашим проводником и предоставь нам с братцем всю грязную работу. Ежели понадобится твоя помощь, скажем.
Банкан вдруг обнаружил, что заразился выдровым азартом.
— Пожалуй, я бы мог кое-что сделать…
Сквилл, потирая ладони, осматривал камеру.
— Да, чуваки, работенка намечается не из легких. — Его взгляд упал на тарелки с едой. — Кажись, я дозрел перекусить чем бог послал.
Один из надзирателей, заслышав шум, пошел посмотреть, в чем дело. А когда увидел, у него глаза полезли на лоб.
— Прекратите! Немедленно прекратите!
Потрясая копьем, он бросился к камере.
Сквилл, мочась на ходу, вразвалочку приблизился к решетке, ухватился за прутья и окропил безупречно белую обувь грызуна. Гримаса изумления на морде вертухая сменилась ужасом, словно его переехала груженая подвода. Он взвизгнул, выронил оружие и во всю прыть помчался к выходу.
Выдр улыбнулся товарищам, не прекращая своего занятия. Близнецы методично превращали камеру в свинарник, а Граджелут с Банканом не покидали свой девственно чистый угол и наблюдали, мешая любопытство с тревогой.
По коридору вышагивал Киммильпат, прикрываемый двумя белками с мечами наголо и заспанной комендантшей.
— Что такое? Что здесь происходит? — выкрикивал, приближаясь к камере, чародей. — Что за суматоха! Вам это с лап не сойдет! Не успел я уснуть, как меня разбудили, и за это…
И вдруг он застыл как вкопанный, челюсть его отвисла. То же самое произошло и с его свитой.
Сквилл и Ниина разделись и разбросали одежду по камере. Их примеру последовали Банкан и — неохотно — Граджелут. Оба, совершенно голые, прислонились к стене напротив решетки. Казалось, в прачечной взорвался бак с грязным бельем. Параша была опрокинута, ее зловонное содержимое выплеснулось в коридор, кое-что осталось и на решетке. Повсюду валялись осколки посуды вперемешку с ватой из изодранных матрасов. Добрая половина еды очутилась на стенах, кусочки мяса и овощей скользили по белоснежной поверхности.
У сурка внутри все задрожало, но голос остался твердым:
— Я понял, что вы затеяли, только ничего не выйдет!
Не успел он договорить, как двое надзирателей, зажимая ладонями пасти, бросились наутек. Комендантша осталась — крепкий орешек. Но выглядела она крайне жалко.