Сквилл метнулся к сортиру, не беспокоясь о том, что удобства в стойле предназначаются для существ гораздо крупнее его. Банкан изо всех сил старался удержать желудок в подчинении.
— Поверьте, мы не рассчитываем на благотворительность. Мы не столь наивны. Заплатим.
— Разумную цену, конечно, — торопливо вставил Граджелут.
— А после спасения Ниины нам понадобится ваша помощь, чтобы уехать отсюда.
— Значит, спасение? — вулканически прогрохотал Снугенхатт. — Дело благородное. Давненько не совершал я благородных поступков. Виз, а ты что думаешь?
Клещеед не ответил, он крепко спал.
— Так и быть, согласен. Когда начнем?
Банкан заморгал.
— То есть как? Вас не интересуют детали?
— Какие еще детали? Человече, я что, похож на тех, кто ходит вокруг да около?
— Пожалуй, нет.
— Лобовой атаки они не ждут, — проворчал Снугенхатт. — Слыхал я об этом Красвине. Мнит, будто он самый великий из мохнатых. А мы его врасплох застанем. Прищемим хвост задаваке.
«Обязательно прищемим, — подумал Банкан. — Пронесем тебя в чемодане, потом выпустим, и ты дыхнешь солдатам в рожи». А вслух произнес:
— Надеюсь, вы не всегда так пьете?
— Конечно, не всегда. — Носорог покачивался на колонно-подобных ногах, улыбка исказила вислые губы. — Иногда я пью всерьез.
Банкан повернулся к Граджелуту.
— Может, еще попытаем счастья?
— Где? — Ленивец недовольно засопел. — У него самые лучшие рекомендации.
— В другой таверне, — упорствовал юноша. — Поближе к берегу, например.
Снугенхатт неуверенно заморгал и сделал тяжеловесный шаг.
— Что-нибудь не так? Вам не нужна моя помощь? Вы не хотите содействия величайшего четвероногого воина на Высоком плато? — Он мотал головой, указывая рогом на свои бока. — Да вы только посмотрите на мои шрамы. Видите вон тот, на задней ноге? Я получил его в бою при Муулодене. В одиночку расшвырял двадцать огромных кошек и при этом нес на спине десять двуногих воинов в полной экипировке. Видите, что осталось от хвоста? Слыхали об инциденте в долине Извозчичьих Лошадей? В разгар сражения мне точнехонько в копчик угодил снаряд из катапульты — целое бревно! А я даже не пошатнулся. — В голосе зазвучала ностальгическая нотка. — Я нес на боку боевое знамя и затоптал тьму врагов, а забодал еще больше.
— Мы ни в коей мере не подвергаем сомнению вашу славную биографию. — Граджелут простер когтистые лапы. — Но вы, надеюсь; не затаите на меня обиды, если я спрошу, давно ли эти подвиги имели место быть?
— Давно ли? — Тяжелые складки на лбу опустились ниже. — Не помню. С памятью у меня всегда было неважно.
Снугенхатт хихикнул, смех перешел в грохочущий кашель.
Из пасти текла слюна, и даже солома, казалось, съеживалась и норовила отползти от нее.
— Мы испытываем некоторые финансовые затруднения, однако нам требуется помощь специалиста, — проговорил ленивец. — Если вы согласитесь на предлагаемое вознаграждение, мы, вероятно, со временем изыщем возможность повысить вам жалованье.
Снугенхатт, не переставая качаться, приосанился как мог и поглядел на купца.
— Считайте, что я ваш. И не ради денег, а потому, что речь идет о спасении дамы.
— Но ведь она не четвероногая, — напомнил Банкан.
Его обозрело гордое око.
— Когда дело касается чести, видовая принадлежность не играет роли.
Носорог снова вулканически икнул и резко накренился, словно огромный корабль, заваливающийся набок.
Когда эта громадина жутко шмякнулась оземь, три путника поспешили вон из стойла. Кони и овцы, не упустившие ни слова из их беседы с носорогом, вернулись к прежним делам. Вернее, к прежнему ничегонеделанию. Из ноздрей Снугенхатта рвался Полифемов храп.
Клещеед, бесцеремонно сброшенный на солому, ошеломленно вспорхнул, затем неуверенно опустился на сморенную сном тушу приятеля, завернулся в крылышки и тотчас вырубился.
Банкана эта сценка нисколько не воодушевила.
— Только полюбуйтесь на них, на нашу армию, на спасителей Ниины. Вот и гоняйся после этого за дешевизной. — Он повернулся к купцу. — Вы не думаете, что без них будет гораздо лучше, даже если битвы не избежать?
Граджелут с вызовом посмотрел на высокого человека.
— Мой юный друг, я готов выслушать конструктивные предложения.
— Даже ежели мы не протрезвим этого раздутого педрилу… — Сквилл издали разглядывал бесчувственную гору серой плоти. — Кой на че он, можа, и сгодится, особливо с разбегу. Да вот только не разучился ли бегать старый пень? — Он поглядел на друга. — Впрочем, выбирать-то особо не из чего. Лучше такая помощь, чем ваще никакой. Слышь, чувак, а че, ежели загрузить алкаша в повозку и скатить ее с горы? Есть шанс попасть в крепостные ворота.