— А мне этого просто не перенести, — добавил Виз.
Банкан направился к Граджелуту, пропустив мимо ушей предостерегающий окрик выдр.
— Я слышал, у вас неприятности? Сочувствую. Что вы скажете, если мы предложим их устранить?
Хранитель зарычал:
— Ты не можешь их устранить. Никто не может устранить мою зубную боль.
Граджелут осторожно шагнул назад, но огромная лапа закогтила его левую ногу. Приблизилась грозная башка, зеленые сверкающие глаза посмотрели торговцу в зрачки.
— Никто.
— Мне бы не хотелось еще больше сердить вас, но все же я замечу, что мои друзья, вероятно, способны кое-что сделать. Хоть они и молоды, им подвластно необыкновенное волшебство. Они чаропевцы.
И тут саблезубый заколебался.
— Чаропевцы?
Удерживающая купца лапа не шевелилась, но голова Хранителя приподнялась и повернулась. Теперь жгучие глаза смотрели на Банкана.
— Эта мохнатая закуска говорит правду?
— Да. А как, вы думаете, смогли бы мы забраться в такую даль без помощи великой магии?
— Ну, не знаю. Иногда бывает достаточно и великой глупости.
Хранитель отпустил уже занемевшую ногу Граджелута.
Купцу ничего так не хотелось, как удариться в бегство, но он понимал, что это не выход.
— По крайней мере, дайте шанс. Если они потерпят неудачу, вы легко переловите нас по одному.
— Чаропение… Ну, не знаю, — раздумывал саблезубый. — А вдруг будет только хуже?
Банкан сделал еще шаг.
— А разве это возможно?
Граджелут снова наклонился, заглянул в разинутую пасть Хранителя.
— Очевидно, поражены корни. Необходимо срочное лечение, иначе потеряете клык. Сомневаюсь, что вы способны отрастить новый.
— Потешно ты будешь смотреться, шеф, только с одной колючкой, — заметил Сквилл.
Хранитель метнул убийственный взгляд в дерзкого выдра, но тут же поморщился — в верхней челюсти стрельнула боль. А когда заговорил, в голосе изрядно поубавилось высокомерия:
— Так вы и правда способны мне помочь?
— Обещать ничего не будем, — осторожно проговорил Банкан. — Волшебство иногда вообще не действует, а иногда действует совершенно непредвиденно. Кроме того, наш репертуар большей частью предназначен для обороны. Пока мы еще ничего такого… созидательного не предпринимали. Лишь пытались делать то, что считали нужным, никому и ничему не причиняя вреда.
— Ага, — с жаром подтвердил Сквилл. — Такие вот клепаные моралисты!
Хранитель понимающе кивнул.
— Я позволю одну попытку. Но предупреждаю: без фокусов! Бегаю я ничуть не медленнее, чем соображаю, и без колебаний разорву в клочья любого, кого заподозрю в злом умысле. Но если вы чуточку убавите боль, если поможете, я… я буду благодарен.
Граджелут, стараясь сдержать волнение, деликатно спросил:
— А если мы раз и навсегда снимем эту проблему, вы позволите увидеть Великого Правдивца?
Саблезубый стрельнул глазами в купца.
— Да, черт бы вас побрал! Если полностью вылечите меня, я вообще отдам проклятую штуковину!
И тут купеческая морда расплылась в абсолютно не свойственной Граджелуту широкой улыбке.
— Отлично, — пробормотал Банкан. — Приступим.
Пока он шептался с выдрами, остальные, в том числе страждущий Хранитель, нетерпеливо ждали. Саблезубый, разрываемый естественным желанием терзать, которое совпадало с его служебным долгом, и мечтой избавиться наконец от мучительной зубной боли, сидел тихо, как домашний зверек.
Вскоре человек вновь подошел к нему.
— Мы готовы.
Хранитель не откликнулся, и юноша кивнул друзьям.
Этот ритм был мягче прежних, не дразнил и не оскорблял, а успокаивал, умиротворял. Рэп — штука пластичная. Просто скитальцам еще не выпадало случая чаропеть спокойно.
Под музыку и пение образовалось серебристое облачко — самое маленькое на творческом пути магического трио, — отделилось от грифа дуары и поплыло Хранителю в пасть. Ласково покружилось вокруг больного зуба, принимая разные формы и очертания, и наконец обернулось прозрачной трубкой с иглой на конце. Игла вонзилась в десну, из трубки под нажимом белого поршня вылилась бесцветная жидкость.
Словно мокрая тряпка стерла с морды Хранителя мученическую гримасу. И хотя лишь самые края его губ загнулись кверху, не могло быть сомнений, что это улыбка. В последний раз он улыбался, будучи еще детенышем.