— Я люблю драться, — ухмыльнулся во всю пасть волк. — И кушать тоже.
— Кушать все любят. Но у цивилизованных народов не принято есть тех, кто хочет дружить с вами. Это ведет к напряженности.
— Нужны витамины и минеральные соли, — вставил окончательно сбитый с толку вождь.
Джон-Том кивнул на окружающую их зеленую стену джунглей.
— Здешний край богат, тут масса пропитания. Вам незачем есть случайных прохожих. — Он погрозил медведю пальцем. — Хватать и пожирать всякого, кто вторгнется на вашу территорию, — это дикость, недомыслие и нелепость. А в доказательство я спою вам об этом песню.
Мадж возвел очи горе и мысленно скрестил пальцы.
То ли нежданный град обвинений довел дикарей до оцепенения, то ли их заинтересовало, что же споет речистый обед, но никто не помешал Джон-Тому взять суар. Мадж тем временем попятился и зашептал на ухо своей даме:
— Он хочет попытаться напеть этой банде лапшу на уши. Я уж видал это прежде: порой помогает, а порой тока хуже становится.
Джон-Том постарался на славу — вряд ли со дня появления в этом мире он пел более сладостные и дивные напевы. И они делали свое дело: невооруженным глазом было видно, что людоеды подпали под их власть, хотя магия была тут вовсе ни при чем. Просто Джон-Том пел о любви, о жизни и дружбе, о повседневной всеобщей доброте к ближнему и о том, что между разумными существами должно царить взаимопонимание. Он изливал в песне противоречивые чувства, которые питал к этому миру, он размышлял, как можно его улучшить, как обуздать насилие и анархию и как сплоченными усилиями превратить его в рай для всех и каждого.
По искаженным гримасами переживаний щекам и расширенным ноздрям побежали слезы. Даже вождь тихонько хлюпал носом. Наконец Джон-Том опустил суар и посмотрел ему прямо в глаза.
— Таким я вижу идеальный ход событий. Может, я чересчур наивен и оптимистичен…
— Сработал что надо, вот так. — Мадж ткнул Виджи локтем в бок.
— …но мир должен стоять именно на этих принципах. Я уже давно это чувствовал, только не было случая излить это в песне.
Вождь всхлипнул и утер глаза кулачищем.
— Мы любим музыку. Человек, ты поешь красиво. Нельзя терять такую прелесть, потому мы не едим тебя.
Джон-Том обернулся и торжествующе ухмыльнулся друзьям. Вождь указал налево — из пещеры по соседству с его собственной вышла медведица-людоедка ростом почти с него.
— Моя дочка. Любит музыку тоже. Слушала ты?
— Слушала, — ответила она, сморкаясь в кусок дерюги, которого хватило бы на целый мешок.
— Такие добрые мысли должны быть с нами всегда. — Вождь поглядел на Джон-Тома. — Я верю в то, что ты поешь. Ты остаешься с нами и поешь все одинокие дни и ночи.
— Эй, погодите-ка! Я не против поделиться с вами мыслями и музыкой, но боюсь, что не смогу заниматься этим на постоянной основе. Видите ли, мы с друзьями выполняем миссию огромной важности и…
— Ты остаешься.
Похожий на кувалду кулак вождя разрубил воздух в дюйме от носа Джон-Тома, потом указал на стоящую рядом юную дикарку. Джон-Том подумал, что выглядит она не так уж отвратительно и даже довольно стройна — для профессионального борца.
— Ты остаешься и женишься на моей дочке.
Тпру!
— Боюсь, что не могу этого сделать.
Над юношей тут же нависла двухтонная туша медведя.
— Как так, моя дочка не понравилась?!
— Не в том дело. — Джон-Том выдавил бледную улыбку. — Просто, э-э, из этого не будет проку. В том смысле, что мы не состоим даже в отдаленном родстве, то есть межплеменном.
— А что ты толковал о разумных племенах, работающих вместе?
— Ну да, работающих, но не живущих же — то есть я имею в виду брак и все такое.
— Он хочет сказать, ваша чудовищность, — подхватил Мадж, когда протесты Джон-Тома выродились в неразборчивый лепет, — что и сам не ведает, чего несет. Уж я-то знаю, я-то слушаю его словесный понос уже поболе года.
— А, вот еще, — быстро вставил Джон-Том. — Я женат.
— О, не проблема! — Вождь вознес обе лапы над головой, и из уст его полилась непрерывным потоком неразборчивая тарабарщина. Потом он опустил лапы и криво ухмыльнулся. — Во! Теперь ты разведенный и вольный жениться опять.
— По законам моей страны — нет.
— А хоть бы и нет, но ты живешь теперь по закону здешней страны. Подь сюда.
Медведь схватил Джон-Тома за правое запястье и чуть ли не по воздуху поволок к дочери. Она возвышалась над женихом на добрый фут и весила фунтов восемьсот.