— Виджи! — Джон-Том крепко тряхнул ее за плечо. — Виджи, проснись!
Она мгновенно села. Не в характере выдр пробуждаться постепенно.
— Что случилось, Джон-Том?
— Мадж пропал.
Она вскочила и пошла будить Перестраховщика.
— Тут нету. — Енот неспешно озирался. — Не представляю, что с ним случилось, уж будьте покойны.
— Он вечно голоден, — сказала встревоженная Виджи. — Может, пошел по ягоды или еще зачем. Давайте хором позовем его и поглядим, что будет.
— Верно, — Джон-Том приставил ладони ко рту. — Ну, все вместе: раз, два, три…
— МАДЖ!
Ответ донесся немедленно, и вовсе не из дальнего уголка леса.
— Вы не будете добры заткнуться и дать мне досмореть потрясный сон?
Голос звучал совсем рядом, но, сколько они ни озирались, не увидели источника.
— Мадж! Мадж, где ты? — Виджи подняла глаза на Джон-Тома. — Он что, стал невидимкой?
— Ниче подобного, — буркнул Мадж. — Вы все тут ослепли, вот что!
Джон-Том указал влево от себя.
— По-моему, он под этой клумбой.
И действительно, когда он раздвинул цветы, на него, сонно моргая, уставилась пара сердито блестевших карих глаз.
— Еще и оглохли. Я ж сказал, что хочу досмотреть сон, приятель! Разве я поднимаю тебя пинками, ежели чуток проспишь?
Джон-Том глубоко вздохнул и отступил на шаг.
— Мадж, по-моему, тебе стоит взглянуть на себя повнимательней.
— Ладно, чего там еще? — Клумба медленно села. — Лысый? Или волосатый?
Но стоило Маджу обозреть себя, как голос его превратился в разъяренный визг.
— О боже мой, что еще со мной стряслось?!
Случившееся было столь же очевидно, сколь и невероятно.
За ночь шерсть Маджа приняла привычный вид с одним, но весьма серьезным отличием: небольшое утолщение на кончике каждого волоска расцвело… м-да, буйным цветом. На кончике каждого волоска красовался яркий цветок. Цветы как цветы, только лепестки потолще да поплотнее.
Виджи насчитала добрую дюжину разновидностей шерстяной флоры.
— Маргаритки, колокольчики, анютины глазки, ноготки, васильки… О Мадж, ты прекрасен! И пахнешь чудесно.
— Не хочу быть прекрасным! Не хочу пахнуть чудесно!
Убитый подобной несправедливостью Мадж, похожий на удравший с карнавала цветов фигурный букет, принялся злобно отплясывать по кругу, размахивая лапами. Во все стороны полетели лепестки. Наконец, выпустив пар, безутешный выдр уселся на землю, сжавшись в комочек. Очаровательный комочек, отметил про себя Джон-Том.
— Увы мне! Что будет с бедным Маджем?!
— Успокойся, — Джон-Том обнял цветущие плечи. Над кончиком уха выдра деловито жужжала счастливая пчелка. — Я уверен, что это пройдет так же быстро, как и все предыдущие. Подумать только — ведь это меня ты всегда обзывал буйно расцветшим идиотом!
Мадж взвизгнул и бросился на него, но Джон-Том ожидал атаки и легко уклонился. Обычно Мадж настигал его, но на этот раз был так скован своим цветущим мехом, что победа досталась юноше.
— Злодей. Кровожадный, злой, саркастичный, ухмыляющийся павиан, — ворчал выдр. Вытянув лапы перед собой, он оглядел их и вздохнул. — Вот уж унизительное положеньице!
— А с другой стороны, — удалившись на безопасное расстояние, бросил Джон-Том, — если нам придется прятаться, ты уже прекрасно замаскирован.
— Все шутишь… Я тут жутко страдаю, а моему лучшему другу тока б шутки шутить!
Джон-Том подпер подбородок ладонью и оглядел приятеля с преувеличенной серьезностью.
— Что-то не пойму: тебя надо косить или удобрять?
Даже Виджи не удержалась.
— Не волнуйся, дорогой. Я собственноручно буду поливать тебя два раза в неделю.
Мадж плюхнулся на ту клумбу, что была пониже спины.
— Ненавижу! Обоих! Каждого в отдельности! И вкупе!
— Ну, Маджи… — Виджи хотела приласкать его, но Мадж отстранился.
— Не прикасайся ко мне!
Однако во второй раз избегать ласки не стал. Виджи начала обрывать лепестки.
— Любит, не любит, любит, не любит…
Когда она кончила гадание, на спине Маджа не осталось ни лепестка. Больше цветы не распускались. Волоски, недавно служившие стеблями, были голыми.
— Видишь, Мадж? Под цветами твоя шерсть совершенно нормальна.
И они вместе занялись ощипыванием оставшихся цветов.
Волос было много, и лепестков было много, так что работы им хватило до самого Стрелакат-Просада. Когда они достигли окраин, Мадж снова выглядел и чувствовал себя самим собой. Загадочная (и красочная) болезнь прошла; оно и к лучшему, поскольку три дня методичного уничтожения лепестков крайне утомили выдр.