Керн кивнул.
— Он убил шестнадцать женщин?
— Уже семнадцать. Послушай… тебе нужно поговорить с Софи. Сейчас я просто не смогу заняться ею.
— У неё трудный возраст. Она чувствует себя брошенной.
Керн вздохнул и посмотрел в сторону детской.
— Может, на этой неделе всё-таки получится куда-нибудь с ней выбраться. Но сейчас главное — дело. Та женщина, которую сегодня нашли мёртвой, тоже была чьей-то дочерью.
Такие слова Натали всегда переносила тяжело. Она знала, что движет её мужем.
И в подобные минуты понимала это особенно ясно.
По крайней мере, ей хотелось верить, что понимает.
— У меня плохое предчувствие, — тихо сказала она. — Может, тебе лучше держаться подальше от этого дела?
Ответ был слишком очевиден, чтобы произносить его вслух. Керн промолчал.
— И что будет дальше? — спросила Натали.
— Я нашёл несколько следов обуви. Возможно, его. Коллеги сейчас их фиксируют. А к завтрашнему дню мы узнаем, кто была жертва. Тогда многое прояснится.
Керн видел: спрашивала она не совсем об этом. Поэтому поспешил добавить:
— Я поговорю с Софи.
— Пожалуйста. Ты ей нужен. И постарайся поскорее закончить это дело. Я волнуюсь.
— За меня?
— За нас.
Взгляд Керна упал на фотографию на полке. Софи в первый школьный день — почти целиком спрятанная за огромным школьным кульком.
— Никто больше никогда не станет между нами, — тихо сказал он и поцеловал Натали в лоб. — Обещаю.
Они не заметили, что девочка вовсе не спала и слышала весь разговор.
Лёжа в темноте, Софи тихо прошептала в подушку:
— Ты мне больше ничего не должен обещать.
Самые свежие детективы и триллеры — на торрент-трекере «NoNaMe Club»
ГЛАВА 09
Личность убитой женщины удалось установить незадолго до того, как Керн прибыл в LKA. С законом она прежде дел не имела, поэтому сверка отпечатков пальцев с базой BKA результата не дала. Зато помогла деталь неожиданная и, как это нередко бывает в следственной практике, весьма красноречивая: свежая татуировка.
Владелец тату-салона, где на левую лопатку женщины была нанесена красная роза с надписьюforever yours, запомнил клиентку.
— Её звали Хайке Вебер. Работала в книжном магазине, — сказала Кастелла, передавая Керну папку с материалами. — Отец живёт в Кетцине, наши уже поехали к нему. Сама же она жила здесь, в Берлине.
— В квартиру уже входили? — спросил Керн.
— Нет. На месте только патруль. Лучше отправляйтесь прямо сейчас. И возьмите с собой фрау Фукс.
— А следы?
Вдоль берега Хафельхаусзее Керн и Ева Фукс ездили до тех пор, пока не нашли место, откуда Висо̀чник мог войти в воду с частями тела и при этом остаться незамеченным. Во влажном песке отчётливо отпечатались следы обуви. Рядом тянулись длинные борозды — словно что-то тяжёлое волокли по земле.
Вероятно, мешки.
— Хорошая работа, Юлиус, — сказала Кастелла. — Эксперты заметили одну особенность. У него что-то с левой ногой. Он не перекатывает стопу как следует. Возможно, хромает. А может… стопа даже ампутирована.
Керн коротко кивнул.
— Значит, займёмся и этим.
Он взял папку и направился к двери.
— Керн, — окликнула его Кастелла. — Можно ещё один вопрос?
Он обернулся.
Она смотрела на него тем самым пристальным взглядом, который он уже видел однажды — семь лет назад, когда его перевели в Берлин из-за дела Чистильщика. Тогда Кастелла вовсе не радовалась такому подкреплению.
— Чистильщик тогда едва вас не убил, — сказала она. — И с тех пор у вас не было серийных убийц.
— К чему вы ведёте?
— Вы прекрасный следователь. Но у вас есть одна слабость. Вы принимаете свою работу слишком близко к сердцу.
Керн понял.
— Это не миссия. Просто работа.
Кастелла откинулась в кресле и несколько раз постучала ручкой по стеклянной столешнице.
— Ваша работа и есть ваша миссия. Вы это знаете. И я тоже. — Она помолчала. — Семь лет мы не знаем, кто он. Семь лет. И коллеги уже сделали всё, что могли. Это дело вполне может закончиться ничем. Я не хочу, чтобы тогда вы начали гоняться за этим призраком как одержимый. Мы не можем поймать всех. Я с этим смирилась.
Она чуть склонила голову.
— А вы?
Керн помолчал.
Вполне возможно, Висо̀чник давно покинул Берлин и никогда больше здесь не появится. Такое в практике случается чаще, чем принято думать.
— Семь лет, — сказал он наконец. — Но только сегодня мы узнали, что он хромает. Посмотрим, что узнаем завтра. И послезавтра.
Он вышел, не дожидаясь ответа.