Одна мысль о возвращении Тассило заставила Керна почувствовать, как у него дрожат руки. Столько лет он пытался забыть — и почти избавился от кошмаров, которые мучили его по ночам.
— Он снова врывается в мою жизнь и хочет сделать меня своей марионеткой, — процедил он.
— Ну так будьте марионеткой, — спокойно ответил прокурор, похлопав его по плечу. — Главное — пусть продолжает снабжать вас информацией. Нам она очень нужна. Или вы считаете иначе?
Керн промолчал. Этого было достаточно.
— Почему бы вам не заехать к нему по старой дружбе? — предложил фон Штайн. — Выпьете кофе, посмотрите отпускные фотографии… при желании даже ванну вместе примете.
— То есть я должен просто заявиться к нему? Вы серьёзно?
— А почему нет? Только не угрожайте и не делайте ничего, что даст ему повод подать на вас жалобу. В остальном — обычный визит старых знакомых. Мы поняли друг друга? А теперь прошу меня извинить.
С многозначительной улыбкой фон Штайн ушёл.
Керн ещё обдумывал его слова, когда к кабинету подошла Ева Фукс из аналитического отдела.
Керн уже сообщил ей о письме, но она предпочла сначала понаблюдать за работой криминалистов.
— Это же бомба! — воскликнула она, входя вместе с Керном в кабинет Кастеллы.
— По крайней мере, серьёзный шаг вперёд, — ответил он. — Не может быть случайностью, что он передаёт мне письмо, из которого следует, что эти двое могут контактировать.
— А откуда Висо̀чник знает адрес Михаэлиса? — спросила Фукс.
— У него есть сайт, — объяснил Керн. — Почта приходит на адрес, указанный в выходных данных. Формально он там зарегистрирован, но живёт в другом месте. Раньше письма пересылала его адвокат. Кто делает это сейчас, не знаю.
— А что с его адвокатом?
— Долгая история, — отмахнулся Керн.
— Ладно, как действуем дальше? — вмешалась Кастелла. — Графологи займутся почерком, криминалисты — отправителем. А вы, Юлиус?
Керн понимал, что предложения фон Штайна ему не избежать. Он кивнул.
— Навещу старого знакомого, — мрачно сказал он. — Давно я так не жаждал этой встречи.
Выйдя из кабинета, Керн и Фукс продолжили разговор в коридоре.
— Как вы его найдёте?
— Он приглашал меня к себе домой. Не знаю, живёт ли там до сих пор, но попробую.
— Поедете один?
— Придётся. Он зациклен на мне с тех пор, как я его задержал. Что бы он ни задумал — ему нужно, чтобы я сделал это сам. Один.
Фукс замедлила шаг у аналитического отдела.
— Мне нужно работать, — сказала она. — Это письмо — шанс наконец к нему подобраться. К тому же оно написано от руки.
Она широко улыбнулась:
— Если бы не вы, господин Керн.
У меня всё ещё лежат те десять евро на столе.
— Позвоните мне сразу, если что-то появится, — попросил Керн. — Если у нас есть шанс обойтись без Тассило, я хочу узнать об этом первым.
Фукс понимала, что с ним происходит.
— Тогда это вас сильно задело, да?
Керну и спустя годы было тяжело говорить об этом.
— Он всех нас обвёл вокруг пальца.
Фукс поняла, что лучше не продолжать.
— Если хотите, обсудим результаты вечером за ужином, — предложила она. — За углом есть уютный ресторан.
А вдруг Деннис прав?
Керн задумался. Натали всё равно сегодня ночует с Софи у своей матери. Да и, если честно, он давно не ужинал с женщиной — тем более с такой привлекательной.
— В семь? — предложил он.
— В семь.
Двери лифта уже начали закрываться, когда Керн добавил:
— Буду ждать.
Самые свежие детективы и триллеры — на торрент-трекере «NoNaMe Club»
ГЛАВА 20
Раз в неделю Mes Amis закрывался. Руфус использовал выходной, чтобы осмотреть район Берлина, где жил во время гастролей текущего шоу Мадам.
Работа в варьете обычно изматывает артистов. Свободного времени почти нет, жизнь подчинена вечернему выступлению — порой месяцами подряд. И нередко за весьма скромное вознаграждение.
Руфус, впрочем, не зависел исключительно от гонораров за свои фокусы. Родители заранее обеспечили его страховками, позже добавилось небольшое наследство от бабушки, да и инвалидность приносила кое-какие выплаты — пусть и незначительные.
Руфус наслаждался тем, что в этот день мог немного расслабиться.
Солнце ярко светило, когда он неторопливо шёл по Шлоссштрассе — крупнейшей торговой улице района Штеглиц, где он сейчас жил. За последние годы здесь многое изменилось: построили современные торговые центры, многие старые магазины отремонтировали или вовсе снесли. Над оживлённой улицей с её многочисленными универмагами и ресторанами возвышался один из менее представительных символов Берлина — так называемый «Пивной кистень», как его ласково называют жители Штеглица. Грубоватая, массивная башня семидесятых годов, даже при самом благожелательном взгляде, не могла считаться красивой, но уже десятилетиями гордо возвышалась над бульваром.