Но с тех пор прошло много времени, и Керн больше здесь не бывал.
Когда он включил поворотник, съезжая с автобана, под ложечкой неприятно заныло.
За годы службы Керну довелось побывать во многих местах, где ему приходилось сталкиваться со злом. Иногда казалось, что некоторые из них навсегда впитали в себя всё, что там произошло. Даже спустя годы от них веяло холодом — словно само прикосновение к человеческой жестокости отравило воздух.
В доме Тассило никогда не совершалось преступлений. Но одного лишь присутствия его хозяина оказалось достаточно, чтобы пропитать это место злом.
Керн не был уверен, застанет ли Тассило дома, пока шёл по заросшей тропинке от покосившегося палисадника к входной двери. Одной из самых тревожных особенностей Тассило было то, что найти его почти невозможно. Обычно находил он сам.
Остановившись у двери старого дома, Керн вновь ощутил чувство, которого не испытывал уже много лет. Мысль о возможной встрече с Тассило будто перехватывала дыхание. Она грозила лишить рассудок привычной ясности и наполняла его странным, почти животным страхом — тем самым, который он испытывал лишь рядом с Тассило. Впервые это случилось тогда, когда он вошёл в уединённый сарай, где тот жестоко убил пятерых человек. Перед глазами вновь всплыли изуродованные тела, когда Керн наконец нажал кнопку звонка.
Спустя несколько бесконечно долгих секунд он услышал, как кто-то приближается к двери. Человек двигался скорее шатаясь, чем идя, — неровно, без всякого ритма.
Тассило ходит иначе. Его шаг всегда уверенный и целеустремлённый.
Лёгкий скрежет крышки глазка подсказал, что за ним наблюдают. Пульс участился. Затем звякнула цепочка. Наконец дверь с тихим скрипом открылась.
Перед Керном стояла жалкая фигура. Молодой человек смотрел на него большими пустыми глазами. Истощённый, неухоженный, он явно находился под воздействием наркотиков. Грязная майка висела на нём мешком, открывая небрежные татуировки на руках. На ногах были засаленные спортивные штаны и чёрные дырявые носки.
Керн узнал его.
— С вами всё в порядке, Йонатан?
Они познакомились три года назад, когда Тассило впервые привёл Керна в этот дом. Тогда Йонатан не произнёс ни слова. Не заговорил и теперь. Уже тогда было ясно, что этого хрупкого юношу с Тассило связывают весьма странные отношения. За прошедшие годы его склонность к саморазрушению, судя по всему, лишь усилилась. Лицо покрывали шрамы, взгляд слегка косил.
— Его нет, если вы за этим, — хрипло прошептал Йонатан, оставаясь в дверном проёме, словно преграждая дорогу.
— Можно с вами поговорить?
Несколько секунд Йонатан молча смотрел на него, потом отвернулся и побрёл в дом, оставив дверь открытой. Керн воспринял это как приглашение и вошёл следом.
Пошатываясь, Йонатан прошёл по запущенному коридору к комнате в конце дома — той самой, где когда-то состоялся их решающий разговор. Именно здесь стены были оклеены бесчисленными письмами болезненных поклонников Тассило.
— Я вам ничего не могу предложить, — сказал Йонатан, опускаясь на место.
Керн внимательно огляделся.
В прошлый раз Тассило специально накрыл для него праздничный стол. В камине уютно потрескивал огонь, ещё сильнее подчёркивая странную атмосферу комнаты. Повсюду горели свечи.
Теперь всё выглядело иначе.
Стол исчез. Камин давно не топили. В углу лежал грязный матрас, на котором, по-видимому, спал Йонатан. Повсюду валялись заплесневелые коробки из-под пиццы и пакеты из-под фастфуда.
Кроме того, Йонатан, кажется, пытался сорвать письма со стен. Одни были наполовину отодраны, другие заляпаны краской. Один участок стены он даже начал закрашивать, но бросил работу. В нынешнем состоянии сил на ремонт у него явно не хватило бы.
Взгляд Керна медленно скользил по оставшимся письмам.
Ни одно не было написано тем почерком, который он видел на письме, найденном у двери своей квартиры.
— Что здесь произошло? — спросил Керн, усаживаясь на перевёрнутый ящик из-под пива.
Йонатан прокашлялся.
— Он присылает мне деньги. Чтобы я обрабатывал его почту. Сам он уже много лет здесь не живёт.
— Где же он?
— То тут, то там. Переезжает из города в город. Не знаю. Он мне не говорит.
Керн ему поверил. В подобной обстановке Тассило жить бы не стал. Он слишком дорожил комфортом и внешним лоском.
— Когда вы видели его в последний раз?