В тот день он накрасился ещё дома, потому что предыдущий вечер оставил заметные следы. Под левым глазом держалась припухлость, всё лицо было в синяках. Небольшую рваную рану у линии роста волос он продезинфицировал и закрыл жидким пластырем. Теперь, под плотным слоем сценического грима, почти ничего не было видно — по крайней мере, на беглый взгляд. Мизинец он заклеил обычным пластырем. На сцене сегодня он будет в перчатках. После этого он ещё больше часа отмывал свой серебряный костюм от листвы и земли в ванне.
Он не сомневался, что оставил в лесу свою ДНК — кровь, волосы, частицы кожи. Но это не должно было стать для него проблемой. Смерть Жозефины с ним не свяжут. Единственной зацепкой могла бы стать рана у неё на виске, но в судебной медицине её обнаружили бы только в том случае, если бы череп доставили целиком.
Вряд ли, — подумал Руфус и довольно усмехнулся.
Со следующего дня он собирался попробовать в Mes Amis кое-что новое. Обычно артисты не меняют номера в ходе варьете-программы, но Мадам была открыта к экспериментам и обожала свой маленький театр. Для неё было важно лишь одно: чтобы сцена жила. Так что после долгого перерыва он снова будет работать с крупным реквизитом. «Большие иллюзии», как называют это фокусники, в последние годы были для него скорее личным развлечением. Теперь он хотел это изменить.
По дороге в Mes Amis Руфус легко погружался в свои мысли, пока поезд станция за станцией катился к цели. Он воспринимал это как благословение: почти каждое, даже самое страшное воспоминание о своей прежней, никчёмной жизни, в которой он чувствовал себя слабым и беззащитным, он мог уравновесить воспоминаниями о новой. Пока он уничтожал Порки килограмм за килограммом, Руфус наконец ожил — сильнее и могущественнее, чем когда-либо прежде.
Он и не подозревал, что на следующей станции его уже ждут.
Монотонность ежедневных поездок в метро делала его всё менее внимательным. Один и тот же поезд, те же станции, те же интервалы. Он почти перестал замечать, что происходит вокруг. Поэтому не увидел и двух полицейских, которые уже ждали прибытия поезда. Машиниста заранее предупредили по рации: поезд не должен трогаться дальше, пока операция не будет завершена.
Полицейские быстро вошли в вагон, где, по их расчётам, находился Руфус. Когда он краем глаза заметил форму, было уже поздно. Они двигались к нему с двух сторон.
Чёрт, как мне отсюда выбраться?
Спина болела, а схватка с Жозефиной отняла у него силы. Попытайся он добраться до выхода, он бы прямо наткнулся на одного из них, а нога не позволила бы ему убежать. Оружия у него тоже не было. Он ещё не успел решить, не взять ли кого-нибудь в заложники, как полицейские уже подошли.
— Пожалуйста, пройдите с нами, — сказал один из них.
— Что случилось? — спросил Руфус, стараясь держаться так, будто ему нечего скрывать.
Неужели эта проклятая Жозефина успела позвонить своему Паулю и всё ему рассказать? Он ведь не выпускал её из виду ни на секунду. Может, они отследили её телефон? Но он же бросил его на проезжавший мимо грузовик с платформой ещё до того, как её вообще опознали. Или хозяйка что-то заметила? Нет — как бы она узнала об аварии? Как вообще кто-то мог так быстро понять, что размазанные по дороге в Берлине-Тегеле останки человека как-то связаны с ним?
Как, чёрт возьми, они меня нашли?
— Пройдёмте, — повторил полицейский, жестом предлагая ему встать. — Вы задержаны.
Самые свежие детективы и триллеры — на торрент-трекере «NoNaMe Club»
ГЛАВА 28
— Уютно тут у вас, — с насмешкой заметил Деннис Баум, оглядывая обшарпанный дом, где его встретил Джонатан. — Преступность снова окупается, да?
— Ближе к делу, — коротко ответил хозяин.
— У главного комиссара Керна больше нет желания участвовать в кукольном спектакле вашего… как бы это… господина. Пусть вылезает из своего укрытия и сдаётся как мужчина — если, конечно, способен на это. А это можете вернуть ему.
Деннис достал конверт Тассило, оклеенный газетными вырезками, и небрежно швырнул его Джонатану в грудь. Тот даже не попытался поймать конверт.
— А это передадите господину Михаэлису. И сегодня же.
Теперь Деннис вынул из кармана конверт Керна и протянул его собеседнику.
Они стояли в полутёмной запущенной прихожей и казались полной противоположностью друг другу. Молодой полицейский — подтянутый, загорелый, хорошо одетый. Джонатан — словно сошёл с учебного фильма о разрушительном действии наркотиков.