— Ты бы хотел поймать его сам?
Керн подошёл к фотографии Хайке Вебер. В каком-то смысле он чувствовал личную ответственность за её смерть.
— Твой убийца скоро будет наказан, — тихо сказал он. — Не всем жертвам выпадает такая участь.
Фукс подошла к нему и тоже посмотрела на снимки.
— Давай ещё раз спокойно всё просмотрим. Может, всё-таки что-нибудь найдём.
Керн обернулся. Их разделял всего один шаг.
— Я больше не могу, — признался он. — Иногда мне кажется, что нужно просто всё бросить.
— Ты отличный полицейский.
Керн невесело усмехнулся.
— Правда? Передо мной фотографии семнадцати убитых женщин. Их убийца расправился с каждой по-своему, и каждая смерть словно кричит мне о своём смысле. А я стою и тупо смотрю на его «работу», ничего не понимая. Я пытался выйти с ним на контакт, но он просто не хочет со мной говорить. Даже его письма не позволяют увидеть его настоящее лицо. Всё, что я знаю, — он ясно даёт понять, почему делает это. А я вместо того, чтобы понять его, разыскиваю хромых левшей на микроавтобусах и заключаю сомнительную сделку с массовым убийцей. Это, по-твоему, работа отличного полицейского?
Фукс ничего не ответила. Вместо этого она мягко провела ладонью по его небритому подбородку.
— Ты небрит.
— Кого это сейчас волнует? Собственная дочь мне больше не доверяет, а жена…
Он осёкся. После короткой паузы продолжил:
— Как бы там ни было, завтра я отправлю Тассило согласие. Уверен, он уже подобрал подходящую цитату из своего сборника.
Он ещё раз покачал головой, переводя взгляд с фотографий жертв на копию письма, которое передал ему Тассило, а затем снова посмотрел на Фукс.
— А ты скоро вернёшься в Мюнхен.
Она выдержала его взгляд.
— Пока я ещё здесь.
Он всё ещё пытался понять, что она имеет в виду, когда Фукс решительно шагнула к нему и поцеловала — без колебаний, страстно, словно давно приняла это решение.
Самые свежие детективы и триллеры — на торрент-трекере «NoNaMe Club»
ГЛАВА 40
С молниеносной скоростью лезвие обрушилось вниз и ровным, безупречно чистым срезом рассекло ананас. Обе половинки с глухим стуком упали на пол, а зрители, затаив дыхание, не сводили глаз со сцены.
— Как видите, перед вами вовсе не бутафория, — сказал Руфус.
Напротив него неподвижно стоял Тассило — в той самой безукоризненной позе, в которой когда-то встречал особо важных гостей ресторанаLohengrin.
Янис по-прежнему сидел под самым потолком сцены. За свою недолгую карьеру он видел не так много фокусников, работавших с гильотинами, но сразу понял: конструкция Руфуса устроена иначе, чем обычные сценические модели. Любопытство всё сильнее разжигало в нём желание разгадать её секрет.
— Вы, наверное, спрашиваете себя, зачем соглашаться лечь на эту скамью, — обратился Руфус к Тассило. — Что может заставить человека добровольно подвергнуть себя такой опасности?
— Думаю, по той же причине, по которой человек приводит в действие гильотину, когда под ней уже лежит другой человек, — ответил Тассило. — Безумие.
По залу прокатился неуверенный смех. Никто ещё не мог до конца понять, где заканчивается представление и начинается нечто большее.
Руфус наслаждался разговором с Тассило и с нетерпением ждал мгновения, когда тот окажется под его любимым лезвием.
— Тогда позвольте одному безумцу дать шанс другому, — продолжил он. — Вы ещё можете избежать верной смерти. Но лишь при одном условии.
Он повернулся к механизму, взялся за верёвку и медленно поднял тяжёлое лезвие, пока оно с глухим щелчком не зафиксировалось в верхнем положении.
— Вы должны быть чисты сердцем.
Янис лишь едва заметно покачал головой, слушая напыщенные речи мага. Сам механизм интересовал его куда больше. Он всё ещё не понимал, каким образом Руфус обезвреживает гильотину.
— Боюсь, я не тот человек, — ответил Тассило, улыбнувшись зрителям.
Руфус подошёл ближе и достал из кармана чёрную повязку.
— У вас, случайно, нет скелетов в шкафу? — спросил он.
Тассило ещё раз внимательно осмотрел гильотину.
— Сейчас узнаем.
Зал снова рассмеялся. Эти двое уверенно держали публику.
— В таком случае позвольте завязать вам глаза.
Он уже собирался обернуть повязку вокруг головы Тассило.
— Не стоит, — остановил его тот, жестом предлагая не продолжать. — Не думаю, что хочу лишать себя этого зрелища. Возможно, оно станет последним в моей жизни.
Руфус ничего не ответил. Лишь снова поклонился и указал на скамью.