— Всё.
— И?
Тассило поднёс стакан к носу. Виски оказался превосходным — лучшим, что мог предложить бар Mes Amis.
— Вы даже не представляете, сколько приятных часов мне подарили. Но эту великолепную гильотину я не видел ни на одной записи.
Руфус едва заметно помрачнел.
— Просто кое-что помешало, — сказал он. — Ассистентка...
— Всё в порядке, — мягко перебил его Тассило. — В конце концов, предвкушение — самая приятная часть удовольствия. Разве нет?
Руфус кивнул. Ему нравилось наконец говорить о своём деле открыто.
— Таких, как мы, немного. По крайней мере, на свободе.
— Всё идёт хорошо лишь до тех пор, пока однажды не пойдёт наперекосяк. Вы когда-нибудь думали о том, чтобы уйти?
Руфус ненадолго задумался.
— Собственно, именно об этом я и хотел с вами поговорить.
Тассило насторожился.
— Тогда слушаю.
— Вы действительно остановились? Окончательно?
Тассило медленно покачал янтарную жидкость в стакане, вдохнул её аромат и сделал ещё один неторопливый глоток.
Лишь проглотив виски с явным удовольствием, он ответил:
— Я не могу просто делать всё, что захочу. Есть люди, которые только и ждут, что я снова возьмусь за старое.
— Снова возьмётесь за старое? — переспросил Руфус. — Вы называете это принуждением?
— «Любое принуждение — яд для души», — очень точно заметил однажды Людвиг Бёрне. А вы? Вы этого хотите или просто не можете иначе?
Руфус задумался.
— Я могу это делать, — наконец произнёс он. — Когда захочу.
— А можете не делать, когда захотите? — спокойно спросил Тассило. — Как долго, по-вашему, вам ещё будет всё это сходить с рук? Вы ведь знаете, кто сейчас вас ищет?
Руфус редко интересовался тем, что писали о его преступлениях.
— Должен знать? — спросил он.
Тассило усмехнулся.
— Я тоже когда-то так думал. А потом однажды Керн стоял передо мной с удостоверением в руке. Теперь он ищет вас. Поэтому, если хотите моего совета, уходите, пока ещё не поздно.
— Этот Керн действительно настолько хорош?
Тассило покачал головой.
— Хорош он или плох — не имеет значения. Керн изобретателен. Почти так же, как вы. И терпеть не может проигрывать.
— Как и я, — ответил Руфус.
Тассило слегка склонил голову.
— Touché.
— Как же он тогда вас нашёл? — спросил Руфус.
— Он просто не сдался. И до сих пор не сдаётся. Его бедная полицейская душа не знает покоя, пока её личный злой дух по имени Тассило не окажется за решёткой.
Руфус ненадолго задумался.
— Тогда почему бы вам не подарить его душе покой? Навсегда?
Эта мысль никогда прежде не приходила Тассило в голову всерьёз. Да и что осталось бы в его жизни без Керна? Даже если виделись они крайне редко.
Он едва заметно улыбнулся.
— Это всё равно что футболист сам проколол бы собственный мяч.
Он внимательно посмотрел на Руфуса.
— Вы ведь ещё какое-то время пробудете в Берлине?
— Да.
— Тогда у меня есть предложение.
Руфус насторожился.
— Дайте мне номер телефона, по которому я смогу связаться с вами в любое время. Если узнаю что-нибудь, что вам следует знать, — сообщу.
— Вы действительно готовы это сделать?
Тассило допил виски, положил на стойку купюру и спокойно ответил:
— Мы должны держаться вместе. Для чего ещё существуют коллеги?
Руфус взял салфетку, на которой стоял стакан, нашёл лежавший за стойкой карандаш и записал на ней номер телефона, пока последние посетители неторопливо покидали варьете.
Когда Тассило убрал салфетку во внутренний карман, он как бы между прочим добавил:
— Кстати, вполне возможно, что совсем скоро мне тоже понадобится от вас небольшая услуга.
Руфус улыбнулся — почти по-дьявольски.
— В любое время, Тассило, — сказал он. — В любое время.
Самые свежие детективы и триллеры — на торрент-трекере «NoNaMe Club»
ГЛАВА 42
Квирин Майснер был первым главным комиссаром уголовной полиции берлинского LKA.
Именно он три года назад вызвал Керна из Бранденбурга, потому что больше никому не доверял поимку «Чистильщика». Их связывала многолетняя дружба, а после возвращения Керна в Берлин она стала ещё крепче.
Несколько месяцев назад Майснер взял отпуск на год, чтобы заняться семьёй. Его взрослый сын, которого он теперь считал воспитанным слишком строго, участвовал в разбойном нападении и за это провёл несколько лет в тюрьме. Эта история едва не разбила Майснеру сердце. Теперь сын вышел на свободу, и отец решил посвятить ему всё своё время — вдали от службы в LKA.