— Тарани, он, как бы, и меня в тюрьму бросил, — воспользовалась Вилл вынужденной паузой подруги, когда та пыталась продышаться после длинного и эмоционального монолога.
— Конечно, — рыжая немного успокоилась, потому что на неё Тарани посмотрела без той злости, что была в её взгляде на Калеба. Даже голос стал на пару тонов ниже. — Мы-то, ни в чём не разобравшись, кинулись помогать повстанцам. Чего можно было ожидать? Шлепка по попе? Да и вспомни, тебя не пытали, не били, а только попугали и посадили в яму. Полиция, вообще-то, тоже так делала, или до сих пор делает? Это у нас, на Земле — можно без адвоката молчать, а на Меридиане в ходу мечи! Врать не буду, я не уверена, что бы тогда произошло. Может Фобос бы тебя пытал, а может — попугал и отпустил, может рассказал бы, как всё выглядит с его стороны… Хотя… какой резон рассказывать о чём-то школьнице? Знаешь, что бы я сделала на его месте? Честно и без вранья: я бы тебя запугала до мокрых трусов, и отпустила. Чтобы не создавать мученика и уничтожить нашу команду, лишив нас лидера! Твой страх напугал бы нас всех!
— Он всегда выбирает самый жестокий путь. Именно поэтому мы с ним и сражаемся, — Калеб, несмотря на то, что слова стражницы Огня ему не понравились, старался говорить с успокаивающими нотками.
— Жестокий? А доказать можешь? Я, как-то, не видела ваш свод законов! Да и ради чего вы сражаетесь? — Тарани сделала шаг к парню, пристально глядя ему в лицо. — Допустим, победили вы. Что ты будешь делать с миром, который умирает без магии? Что ты будешь делать с людьми, чья еда гниёт на полях⁈ Будешь договариваться с Ниллом, чтобы он помог? Так Фобос УЖЕ это сделал!!! Не напал, не похитил! ДОГОВОРИЛСЯ! Или посадишь Фобоса в тюрьму? Ладно! Посадил! А ты уверен, что Завесу снимут? А если не снимут, что ты будешь делать? Фобос в тюрьме, Меридиан продолжает умирать! И? Найдётся другой Калеб, который начнёт свергать Калеба, который сел на трон вместо Фобоса⁈ И нам снова делать… всё, что мы делали до этого? И снова, снова, снова⁈ — голос Тарани сорвался, она всхлипнула и резко отвернулась.
— Тарани, — Хай Лин подскочила с кровати, и крепко стиснула свою подругу в объятиях. — Не надо так…
— Надо, — слово, казалось, легло бетонной плитой на всех, кто был в комнате. — Я устала. Я перестала что-то понимать, и мне надоели эти гадания. Прости, Хай Лин, но твоя бабушка как водила нас за нос, так и продолжает водить. Такое… не добавляет доверия. Мне не десять лет, чтобы я бесконечно слушала одну и ту же сказку. Но и Седрику с Фобосом я тоже не доверяю. Как и Калебу. Не потому что он врёт! Просто, как выяснилось, он и сам ничегошеньки не знает про прошлое своего мира. Мы — знаем ещё меньше Калеба. Зато я доверяю Ниллу и вам. Но мы, Стражницы… мы девочки-школьницы! Нами воспользоваться, как это ни смешно, не пытался только Фобос! Мы знаем, что делать? Нет, мы ноем и «обсуждаем». А рыжий вот — знает. Зарабатывает деньги и делает хорошее дело. И я так хочу. А сражаться с узурпаторами, регентами, злом, добром — без меня. Я завтра пойду к Ниллу проситься учиться магии на постоянной основе. Если будет надо — за деньги! Ищите мне замену.
Девушка, вывернувшись из объятий Хай Лин, шмыгнула, вытерла рукавом нос. Сделала пару шагов к двери комнаты Корнелии. Остановилась. Развернулась.
— Я буду с вами, пока вы не найдёте кого-то на моё место, — было видно, что Тарани эти слова даются с трудом. Губы подрагивали, глаза за линзами очков блестели от сдерживаемых слёз. — Можете обижаться, но я… больше не могу. Не нанималась участвовать в революциях, особенно… таких! Простите!