Род и сам испытывал далеко не пацифистские чувства.
- Поосторожней в выражениях! Я слуга королю и предан до гробовой доски!
- Значит ты предал ведовское племя! - разбушевался Фларан. - Всего лишь наемное орудие, а король платит лучше всех! Да, таким образом ты лишь орудие лордишек, игрушка в их играх, а пешки их мы, и их передвигают по всей стране всего навсего для развлечения! И ты содействуешь им! Ты, по крови должен присоединиться к Альфару и противостоять им! Нет, ты хуже, чем предатель - ты бесстыжий раб!
- Поосторожней в выражениях! - вскочил на ноги Род, и телега опасно закачалась. Но Фларан легко сохранил равновесие и от этого гнев Рода вспыхнул, как ацетиленовая горелка.
- Смотри, кого называешь рабом! Ты настолько глубоко попал под власть чар Альфара что его марионеткой!
- Нет, его приверженцем! - глаза Фларана внезапно вспыхнули рвением. Дурак же ты, коль не видишь его величия! Ибо Альфар восторжествует, а с ним и все ведовское племя. Альфар будет править, а те продавшиеся ведьмы и чародеи, кои вздумают противостоять ему, умрут в муках на костре! Альфар есть будущее, и все кто встанет у него на пути будут стерты в пыль! На колени, дурак! - проревел он, вскакивая на сиденье телеги и тыча пальцем в Рода. - Преклони колени перед Альфаром и поклянись ему в своей преданности, а не то умрешь смертью предателя!
Тонкая ткань самоконтроля Рода порвалась, и ярость выплеснулась словно лава.
- Да кто ты такой, черт побери, что б указывать мне, в чем клясться! Ты идиот, болван, олух! Ты перемолол в порошек свое "Я", и от тебя не осталось ничего! Ты более не существуешь!
- Нет, я существую, но ты не будешь! - Фларан вырвал посох у стоящего около него крестьянина и отвесил Роду удар.
Род нырнул под опускавшуюся палку, выпрямляясь рядом с Флараном, держа в руке кинжал, но дюжина рук схватила его и рванула назад. Небо над ним перекувырнулось, обрамленное крестьянскими лицами с горящими глазами. Он увидел опускающуюся на него дубину - и, там где крестьянские холщовые рубахи открылись у ворота, кольчугу и отблеск коричнево-зеленой ливреи.
Затем во лбу у Рода взорвалась боль, и опустилась ночь.
ГЛАВА 13
Пламя ацетиленовой горелки, установленной на "слабое", прожгло путь сквозь мозг Рода. Но это была очень плохая горелка, она, казалось, вновь и вновь проходила по тому же пути, в постоянном пульсирующем ритме. Он заставил глаза открыться, надеясь поймать ублюдка державшего горелку.
Чернота.
Чернота везде, за исключением мерцающей оранжевым трапеции. Он нахмурился, приглядываясь к ней внимательней, щурясь от сильной боли в голове, и разобрал, что это было отражение пламени на каменной стене. По нему проходили вертикальные полосы - несомненно, тени от прутьев решетки. А также пара других полос, шедших зигзагами, следы потеков влаги. Затем Род заметил висевшие в вышине тоненькие оранжевые нити-паутинки селитры, освещенные светом огня.
Он сложил все увиденное и наступило просветление - он опять находился в темнице. Свет огня исходил от факела караульного, снаружи в коридоре, а трапеция была отражением зарешеченного окошечка в двери.
Род испустил вздох и улегся поудобнее. С ним это раз за разом продолжало случаться. Была тюрьма на Пандоре, "покой для гостей" у диктатора на Карлите, темница под Домом Хлодвига и камера в замке герцога в Тир-Хлисе, где отец Ал научил его применять свои таланты... и список этот продолжался и продолжался. Он нахмурился, пытаясь вспомнить первую свою тюрьму, но это было через чур большим требованием для его бедного возбужденного мозга.
Он отложил список подальше, и медленно, очень осторожно перекатился, опираясь на локоть. Горелка полыхнула огненным гейзером, который, казалось, поглотил всю его голову, до самой затылочной кости, но только на несколько мгновений. Потом он спал и целиком сделался в сплошной головной болью. Блеск, - вынужден был признать Род. - Умения этим солдатам не хватало, но они компенсировали его энтузиазмом. Он прижал ладонь к пульсирующему болью лбу, вспоминая кольчугу под крестьянскими туниками. Он попал в точно расставленный капкан, но не мог вообразить менее аппетитной приманки чем, Фларан.
Правда, она, тем не менее все равно сработала.
Он медленно поднял голову, оглядываясь кругом.
По сравнению с другими темницами, где ему приходилось сидеть, эта определенно была второразрядной. Но, по крайней мере, у него имелась пара сокамерников, прикованных к стене напротив. Хотя один из них заметно сбросил вес за прошедшие годы, он сделался чистым скелетом. Ну, не "чистым" - то тут, то там на нем висели какие-то заплесневелые лоскутья. У другого виднелись кое-какие пятна, они были лиловые с каштановым оттенком. Синяки. Это был Саймон, он сидел, уткнувшись подбородком в грудь.
Род плотно зажмурил глаза, попробовал заблокировать боль, пытаясь думать. Почему Саймон здесь? Он же был шпионом. Род тщательно обдумал этот вопрос, пока не произошел мозговой штурм. Его осенило: он мог спросить.
Поэтому он прочистил горло и попробовал.
- Э... Саймон...
Заключенный в удивлении поднял голову. Затем лицо его расслабилось в печальной улыбке.
- А, значит ты очнулся!
- Да, в некотором роде. - Род уперся в пол обеими ладонями и с трудом оттолкнулся. Головная боль возмущенно застучала, словно молотком, и он, охнув, снова привалился к стене. Но поборов боль, он все-таки сел. Род сделал долгий, неровный вдох.
- Что же... что случилось? Ты же не должен быть здесь - только я. Что Фларан имеет против тебя?
- "Он узнал во мне того, кто я есть, - вздохнул Саймон. - Когда солдаты свалили тебя, юный Фларан, злобно накинулся на меня "Кто такой этот "Оуэн"? Ты мне скажешь, подлый предатель! Зачем этот подлый, немыслящий человек ехал на север в наше владение?"
- Наши? - нахмурился Род.
Саймон пожал плечами. - "По счастливой случайности, я не знал ответов, которые он искал. Я так и сказал. Он стремительно повернулся к солдатам и завизжал показывая на меня "Пытать его! Сейчас же валите его, ломайте ему пальцы, сустав за суставом!"
- Нет, - закричал я, - мне нечего скрывать, - и отбросил все окутывавшие мой мозг притворные мысли, отшвырнув все щиты, не пытаясь ничего спрятать.