Род решил, что надо бы изобрести какую-нибудь новую методику ведения допросов. Та, о которой только что сказал Альфар, была настолько проста, что легко могла стать общепринятой.
— И в его разуме, — продолжал Альфар, — я нашел образ человека, который снял с него чары… — Он кивком указал на Саймона. — Но, к своему изумлению, я обнаружил, что его сопровождает жалкий и ничтожный крестьянин.
Род отстранился от стены и возмущенно воскликнул:
— Эй, полегче!
Альфар ухмыльнулся, довольный тем, что его слова задели Рода за живое.
— Поначалу я решил, что чары с капрала и солдат снял лорд верховный чародей. Ведь он был так горд, так надменен!
Саймон настороженно следил взглядом за Альфаром.
Альфар сверкнул глазами:
— А его слуга выглядел полным ничтожеством!
Род не собирался ловиться на одну и ту же приманку дважды. Он пожал плечами:
— Спорить не стану. Относительно ничтожности ты у нас большой специалист.
Альфар вспыхнул. Его рука метнулась к кинжалу.
Род лениво откинулся к стене:
— Ну и как ты поступил с солдатами?
На самом деле он с тревогой ожидал ответа.
Альфар пожал плечами:
— А что я должен был с ними сделать? Я околдовал и капрала и всех отправил на север, чтобы они снова служили в моем войске.
Род удивленно поднял голову:
— Ты не наказал их? Не отправил в пыточную камеру? Не заморил голодом?
Тут настала очередь Альфара удивиться.
— Разве стрелу наказывают за то, что она упала на землю, а твой враг подобрал ее и зарядил ею свой лук? О нет! Лучше поймать ее, пока она не долетела до тебя, и убрать в колчан. О, я послал их на север. Я не мог рисковать. Нельзя было допустить, чтобы они снова повстречались с тобой — вернее, с твоим спутником, умеющим снимать чары. А на следующем наблюдательном посту я показал свой знак власти, — он повертел в пальцах висевший на груди медальон, — и велел солдатам переодеться в крестьян и ждать в засаде в том месте, где проселок выходил к Большой дороге. Затем я вызвал чародея из числа своих подручных и велел ему быть с ними и ждать приказа к выступлению, а приказом должна была служить мысль-пароль о том, что Альфар велик и что все ведьмы и чародеи должны встать на его сторону.
Он мстительно улыбнулся.
Род отлично понимал, как осторожно надо себя вести, когда кинжал в руке у человека с жесточайшим комплексом неполноценности.
— Так вот откуда взялись эти нежданные ходоки?
— Да! — Альфар просто светился самодовольством. — Я всегда все продумываю до мелочей! А потом я пошел на юг, мысленно прощупывая окрестности, и вот наконец я услышал мысли Саймона. Тогда я разыскал деревенского чародея и велел ему погнаться за мной во главе толпы из ближайшей деревни…
— Ты говоришь о том толстяке коротышке. И уж конечно, ты позаботился о том, чтобы все камни пролетали мимо тебя и чтобы никто не сумел тебя догнать.
— Ну конечно. — Альфар осклабился, радуясь своей сообразительности и хитрости. — И, как я и предвидел, вы не смогли удержаться и взяли под свое крыло несчастного изгоя, за которым гнались волки в человеческом обличье.
— Да. — Род криво усмехнулся. — Мы клюнули, правда? Подобрали тебя, а потом всюду с собой таскали.
— Это было очень большой любезностью с вашей стороны, — проговорил Альфар со сладенькой ухмылочкой. — А мне хватило дня для того, чтобы понять, что чары снимаешь не ты, а Саймон, но что на большее он не способен и что ты, судя по всему, верховный чародей.
— Мое величие и могущество просто-таки просвечивали сквозь рубище, да?
— Можно и так выразиться. Но мне все сказало твое лицо.
— Природное благородство, что ли?
— Нет. Оно всего-навсего было знакомо. Мои лазутчики доставили мне в своем разуме твой образ — более достоверный, чем если бы тебя изобразил художник. О, конечно, крестьянская одежда и грим тебя немного преобразили. Но ведь я и сам кое-что смыслю в обмане и способен заглянуть под маску. Я сразу узнал тебя, как только увидел. Мои глаза видели тебя, а мой разум — нет, и только могущественный чародей способен защититься таким образом.