Йорик покачал головой:
— Вам, конечно, виднее, но все-таки мне в это верится с трудом. В подобном обществе не одобрили бы столь предательского убийства. Если бы кто-то пожелал вызвать на поединок главу племени или рода, этот человек так бы и поступил. На самом деле, чем больше было бы у такого человека свидетелей, тем большей поддержкой он бы смог заручиться.
Род кивнул:
— Похоже на правду. К тому же вы сами сказали, Чорной, что некоторые из ваших коллег просто-таки нечеловечески ловки. Дело провернуто настолько аккуратно, что так и хочется назвать это профессиональной работой.
Чорной медленно кивнула:
— Верно. И вооружен убийца был явно неплохо.
Род нахмурился:
— Но при этом не воспользовался бластером. Воспользуйся он этим оружием, крови не было бы.
Чорной покачала головой:
— Киллер-профи ни за что не стал бы применять бластер, майор. Не забывайте, все произошло на рассвете. Вспышка бластера была бы заметна. Кроме того, из-за выстрела мог начаться пожар, и тогда уж люди точно бы призадумались. — Она пожала плечами. — Порой гораздо лучше себя зарекомендовывает самое древнее оружие.
— Что ж… — задумчиво протянул Йорик, — в одном можно не сомневаться. — Он встал, выпрямился, отряхнул пыль с ладоней. — Убийца — не вольмарец. Конечно, они — люди вспыльчивые и к тому же ловкие и опытные воины, но в деле убийства они сущие дилетанты. — Он кивнул Чорной. — Это сделал кто-то из солдат. И притом — спецназовец.
— Может быть, и так, — проговорила Чорной, не отрывая взгляда от темных пятнышек на каменной ступени. — Но все же не стоит недооценивать вольмарцев. С тех пор как они начали сражаться с солдатами из числа осужденных, они поднабрались военного опыта. А с тех пор, как Шаклар одержал победу и заключил с ними мир, они и с бластерами неплохо управляются.
— Ничего не понимаю, — пробормотала Гвен. — Никак не возьму в толк: зачем же Шаклар отдает вольмарцам свое оружие, если для него намного выгоднее оставлять такое оружие только у своих воинов?
Чорной пожала плечами:
— Похоже, он думает, что если дело дойдет до войны, колонистов в любом случае сотрут с лица земли — рано или поздно. Вольмарцы настолько превосходят нас числом, что единственная надежда выжить — это надежда на мир с ними.
— А единственный способ обеспечить этот мир, — продолжил ее мысль Род, — состоит в том, чтобы слить две цивилизации в единое, унифицированное общество.
Чорной кивнула и добавила:
— А иметь при этом все бластеры на одной стороне — не самый лучший путь к завоеванию доверия вольмарцев.
— Может быть, так оно и есть, — рассеянно проговорил Йорик, оглядываясь по сторонам. — Но у меня такое чувство, что мы что-то упускаем. Какие-то следы борьбы здесь обязательно должны были остаться. Либо еще какие-то улики, которые ночью не найдешь.
— Совершенно верно, — рассудительно изрек Род. — Если искать с фонариком в темноте, ни за что не разыщешь больше того, что мы уже разыскали. Нужно дождаться утра, чтобы получить ясную картину и увидеть какие-то улики, о которых мы пока не догадываемся.
— Тут есть проблема, — заметил Йорик.
— Верно, господин мой, — подхватила Гвен, устремив взгляд на мужа. — Поутру мы должны явиться к губернатору, в его большой зал. На рассвете.
Род пожал плечами:
— И что? Мы ведь уже удрали из города, верно?
— Верно-то верно, однако он даровал нам свободу, заручившись нашим словом чести.
Чорной остолбенело уставилась на Гвен:
— О чем это она говорит?
— Она хочет сказать, что Шаклар отпустил нас только потому, что мы обещали с утра вернуться, — ответил Род и недовольно поджал губы.
— Это будет бесчестно — если мы не возвратимся.
— Все правильно, но здесь — не Грамерай. Честь тут не очень-то в почете.
Гвен одарила его оскорбленным взглядом. Мало этого, но у Рода мерзопакостно засосало под ложечкой из-за того, что он вдруг почувствовал: он и сам так думает.
— Ладно! Ладно! Придется вернуться в город. Кроме того — одно дело удрать из города, но совсем другое — с планеты.
Гвен нахмурилась:
— Что такое «планета», господин мой?
Чорной не мигая смотрела на Гвен. Род набрал в легкие побольше воздуха.
— Ну… Планета — это мир, милая. Она не плоская, понимаешь? Она круглая, как мяч.
— Не может такого быть! — вскричала Гвен.
Род пожал плечами.
— Пожалуйста, можешь так думать — но прошу, поверь мне на слово. Я явился на Грамерай на «падучей звезде», если помнишь, и уж я-то видел планету с высоты. С очень большой высоты. И она круглая. О, поверь мне, она круглая!